На работе весь день Нина ходила задумчивее, чем обычно, была неразговорчива и, весь ее негативный настрой был особенно направлен на Влада. А тот даже не пытался, что-либо изменить. Будто выбрал позицию выжидания – выжидал, когда Нина сама захочет с ним поговорить.
После работы Нина направилась на родную квартиру. Во второй половине дня ей позвонил Саша и сказал, что вечером он будет у мамы с папой. Нина и без его звонка собиралась идти к родителям, а тут получилось, что вдвойне нужно было идти.
Нина сожалела, что поехала с Владом, а Алексей отправился в город с мамой и Сашей. Ею не двигало обычное житейское любопытство, то есть возможность просто получить информацию, да желательно поинтереснее, чтобы поразбирать ее на сплетни на досуге с подругой. Ее действительно, на полном серьезе, на уровне души, зацепила Лешина история.
«Только подумать! Его дед пришел к себе, так и получается в свой бывший дом, чтобы умереть там» – размышляла Нина. Так же она помнила ничем не прикрытую скорбь на лице Алексея. Было очевидно, что смерть деда стала для него настоящим ударом судьбы.
– А я сразу заметил, что… то есть у меня сразу возникло чувство, что он как у себя дома лежит. Я еще отругал себя за такую мысль. Вот, думаю, какая ерунда при виде покойника в голову и лезет.
– Хм, ерунда!.. – тут же завелась Нина, – ты только на меня начал бочку катить. Видите ли, мне в голову всякая мистика лезет.
– Ну, все не придирайся к словам. Я, может, от того и ругался, что сам себя непонятно чувствовал, – признался Саша и ему вдруг стало легче. До сего момента он и не знал, что ему было тяжело. А как полегчало, так все сразу и понял.
– Это просто представить! Если честно, у меня в голове эта история никак не укладывается. Я на работе никак не могла ее забыть. Все думала, думала… Хотя, чего тут уж думать? Дед умер и все, – Нина никак не могла сосредоточиться. У нее было то, чего она хотела расспросить у брата, но все никак не могла сформулировать вопросы. Вместо этого у нее получались полубессмысленные короткие предложения, которые и озвучивать было не обязательно – итак все было ясно.
Ирина Сергеевна на кухне мыла посуду, Нинин и Сашин отец дремал в спальне, включенный телевизор о чем-то рассказывал, но его никто не слушал.
– Знаешь, Нин. В принципе этот Леша, вполне себе адекватный нормальный парень. Он вчера в двух словах поделился своей жизнью. Ему не позавидуешь.
По тону, которым говорил Саша и по его выражению лица, Нина неприятно прочувствовала, что смерть деда, одна лишь из проблем Леши, что есть еще кое-что, чего Нина совершенно не знает.
– Он в общежитской квартире живет. Само по себе не здорово. Я, конечно, как понял, дед был его семьей. У него есть еще мать, но она то ли сбежала, то ли еще чего, я честно сказать не понял. Он как-то расплывчато говорил, то ли от горя, то ли не хотел говорить правду.
И вот так у Нины отпала необходимость задавать вопросы. Получается, она не зря, приняла трагедию незнакомого человека так близко к сердцу. У Леши действительно, без всяких прикрас, очень трудная, тяжелая жизненная ситуация.
– Слушай! А почему они нам дачу свою продали? И кто там у них продажей занимался? – неожиданно спросила Нина, плавая в своих мыслях.
– Нин! – удивился Саша, ведь вопрос был адресован явно не по адресу, – я тогда в начальные классы ходил. Уж это мне в пору у тебя все спрашивать.
– Вот, блин! – бросила Нина.
Она бестолково заозиралась по сторонам – папа спал, а спрашивать маму почему-то не очень хотелось.
Вот бывает так, ты то ли чувствуешь, то ли тебе кажется, что данный человек не сможет дать тебе столь ясный и лаконичный ответ, каковой нужен. Возможно, зная человека, ты представляешь, как он отреагирует на те или иные вещи и находишься в курсе его жизненных взглядов и перед тобой уже заранее вырисовывается картинка, как ты стоишь и выслушиваешь ответ. И сей ответ явно не то, что ты желал услышать или же пусть и то, только сказано это таким образом, такими словами и такой интонацией, что ты предпочел бы остаться без ответа, нежели вот так его услышать. Человек, просто вкладывает в ответ свои эмоции и сам того не замечая, продвигает свою точку зрения. Порою это может абсолютно не нравиться, прямо-таки раздражать. И внутри у слушателя, появится некий дискомфорт, сопровождаемый рассеянностью и желанием поскорее прекратить разговор. И что приходит перво-наперво рассеянность или желание – риторический вопрос. Но начинает нервировать все-таки больше собственная мысль – вот я же знал, что так будет! Чего мне тогда надо было?