– Нин! – возмутилась Ирина Сергеевна, – я же сказала, что мне там нужно. Просто говорю какая-то ерунда ей Богу с этими, как их Синициными.
– Да, – согласился Дима, – купили дачу давно, а проблемы только сейчас всплывают.
– Вот что ты начинаешь! – встревожилась Ирина, – еще проблем нам не хватало! Я тебя уверяю, никакого паспорта у нас на даче нет. И куда он там у них вообще делся…
Ирина Сергеевна высказывалась в пренебрежительном тоне, по коему можно было понять, ее не только не волнует, что там, как она сказала у них, происходит, но она даже начинала как-то свысока смотреть на семью Леши. Будто в чем-то их праведно обвиняла. Праведно, то есть она живет правильно, как и все, а они!.. Они ведут себя просто невообразимо неприлично. Неприлично, то есть не вписываются в рамки общепринятых Нининой мамой норм поведения.
– Мам, ты так говоришь, будто этот Леша всё специально подстроил, – не удержалась Нина.
Ее неприятным образом задели мамины слова, стало немного обидно за Лешу, но больше все-таки за маму. От нее Нина не ожидала приступа бессердечия и злости к ни в чем не виноватым людям.
– Я так не говорила и не имела даже этого ввиду. И не надо на меня так смотреть.
– Я нормально на тебя смотрю. Просто не понимаю, почему ты так разозлилась. Если ты все равно собиралась съездить в ближайшее время на дачу. Посмотришь ты там паспорт и отзвонишься, что его там нет. И всё! От тебя же больше ничего и не требуется. И никто больше тебя беспокоить не будет.
– Ты меня сейчас учить собираешься! – ухмыльнулась Ирина Сергеевна. У нее не осталось и грамма хорошего настроения. Какое-то сплошное расстройство всё больше растекалось у нее на душе.
– Мам, да ты сейчас издеваешься надо мной! Мне дороже мое спокойствие, чем тебе слово поперек сказать.
– Ах так! Да это ты издеваешься! Тебе уже столько лет, а ты… ты хуже любого подроста!
У Нины вдруг замаячили на глазах слезы, совершенно выбивавшие ее из равновесия. Но она взяла себя в руки и было уже хотела высказать еще одну приведшую бы к полнейшей ссоре фразу, как Дима, который терпеливо, отложив тарелку с едой в сторону, выслушивал своих жену и дочь, громко, но задумчиво уставившись в сторону, произнес:
– И как вам только не надоело ругаться из-за ерунды! – его спокойный голос, которым он не спеша выговорил сию простую истину легко и быстро добрался до сердец Ирины и Нины.
Дима поднял глаза и сначала изучающе поразглядывал Ирину, потом Нину. У обоих на лицах отражались недоумение и затаенная обида.
– Вам больше поговорить не о чем? Или, я все никак не пойму, вам доставляет удовольствие портить друг другу, да и окружающим тоже, жизнь?
– Пап. Я, наверное, лучше пойду. Ты же знаешь, что ближайшие два часа к маме лучше не подходить.
Ирина Сергеевна метнула острый взгляд на Нину, но промолчала.
– Иди. Подожди, Сашке позвони. Он почему-то никак до тебя не дозвониться.
– У меня телефон сел. Я позвоню ему, когда приду. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи! – крикнул Дима дочери, что была уже в прихожей.
– Мам, спасибо большое за ужин! – громко сказала Нина. Она избегала взгляда матери и потому только одевшись из прихожей смогла ей ответить.
– На здоровье! – выходя из кухни, произнесла Ирина.
– Пока! – крикнула Нина и дверь за ней захлопнулась в тот самый момент, когда Ирина Сергеевна оказалась в прихожей.
– Ну что она за человек? – с неким материнским отчаянием медленно заходя на кухню, взмолилась Ирина.
– Нормальный она человек. Тебя, уж Ир без обид, тоже подарком назвать сложно.
– И чего ж ты тогда на мне женился? – не сердясь, но не в силах промолчать, произнесла она.
– Ир! – одернул ее Дима, наконец-то доев остывший ужин и наливая в кружку чай, – я вам вообще искренне удивляюсь! Развели скандал на пустом месте. Ведь совершенно из неоткуда!..
– Дим, – начала жаловаться Ирина, – она ведь ведет себя как маленький ребенок. Но при этом старается меня учить. Будто я ничего сама не вижу и не понимаю. Пусть на своей работе всех учит, как бумаги правильно вести. А я все-таки ее мать. Я беспокоюсь за нее. А она так себя ведет…
Мысли Ирины прошли ломанными тропами и замкнулись в кривой круг. Желание понять, а лучше наставить на путь истинный Нину боролись в Ирине, даря ей полное смятение и открывая чувство собственной вины за прорехи в воспитании дочери. Ирина серьезно была уверена в том, что чего-то не додала Нине и как-то не так ее воспитала. Под Иринины стандарты правильного поведения и отношения к жизни Нина давно уже не вписывалась.