Нининому папе было хорошо, он лежал у телевизора и, ему больше ничего не нужно было. Ирина Сергеевна так вообще всецело ушла в чтение книги, что была уже прочитана ею где-то до половины.
А Нина лениво грустила. И еще более грустно становилось от того, когда в голове слабо протекала мысль – что-то как-то скучно. Даже не помогал уют родных стен. А сериал, который Нина бросила глядеть, не досмотрев серию до конца, вообще резко опротивел. Стало даже жаль саму себя, что столько времени потратила на его просмотр. Сериал же полнейшая ерунда! И стало нехорошо, от того, что она – Нина – смотрит столь дешевые и глупые вещи. Неприятно, что скатилась до уровня продвинутых модных девок, которым неважно, что смотреть, главное чтобы это было в тренде или теток и бабушек на скамейке, которые после просмотра очередной серии никак, абсолютно никак, не могут упустить возможности еще раз пересказать всё, что видели друг другу и добавить от себя, что вот ведь надо ведь!
Свобода… Тишина…
Но что-то сегодня пошло не так. Что, Нина никак не могла понять. И оставалось только одно – свалить, как пакет с мусором в мусорный контейнер, все неурядицы в душе на погоду. Так сильно метет, такой валит снег и ветер, ветер нещадно бьет по стеклам. И его мощные, широкие порывы видны при меркнущем свете, от непогоды, фонарей. Видны потому, что ветер нацепил на себя миллионы снежинок и стал летать. Разбушевался и сотворил метель.
Тишина…
Бормотание, тихое и невнятное телевизора, через закрытую дверь. Нина оставляла ее открытой, так что из зала падал луч света в комнату. Нина лениво удивилась – кто бы это ее мог закрыть? Временами, проваливаясь в дрему, теряя четкое сознание яви, она упустила момент, когда Ирина Сергеевна, заглянув в комнату к дочери, посчитала, что та спит и прикрыла дверь. И ничего удивительного, что для Нины это действие осталось незамеченным и воспринялось, как нечто непонятное и странное.
Нина чуть удивилась, но выяснять такие мелочи ей сейчас крайне не хотелось. Лучше всего продолжить и дальше сонно лежать на кровати и так незаметно, от того и волшебно и приятно уйти в крепкий сладкий сон.
Сон – это лучшее, что можно было придумать холодным, вьюжливым, темным вечером.
Самое главное, чтобы не приснилось что-нибудь странное и мрачное, вроде реалистичного кошмара. И тогда, точно, всё будет хорошо.
Всё будет хорошо, так пытался думать Леша Синицын, полулежа, полусидя на почему-то совсем неудобном диване. Он вертелся и так и сяк, то почти улегся, но меньше, чем через минуту понял, что вышло совсем неудобно, потом присел, спустив ноги на пол, потом облокотился о вертикально стоящую подушку, что упиралась в стену, и получилось совсем уж неприятно и крайне неудобно. Верх подушки уходил к стене, а низ лежал на спинке дивана. Неудобнее, чем сейчас у него еще за вечер не получалось сделать.
Спать Леше совершенно не хотелось. И если бы ему сейчас предложили взять в руки лопату, стоит при этом забыть, что на улицу пришла зима, и сказали иди и вскопай огород, он бы не задумываясь согласился бы. При этом ему бы было совершенно не важно, чей это огород и уж тем более безразлично, что и как на нем будут сеять и сажать. Такое глупое состояние начинало нервировать Лешу. Получалось, что он пытался каким-то образом убежать от своих мыслей и никак не мог этого сделать. Потому и огород с лопатой, случайно забредшие ему в голову, показались недосягаемым, но, несомненно, спасением.
Леша встал и, посмотрев на свои ноги, одетые в серые толстые теплые носки, поспешил на кухню. Хотя бы заварить чаю с мятой и мелиссой, что дала ему Маргарита Аркадьевна вскоре после смерти деда. Она сказала, что это трава из ее деревни и, что она успокаивает и, что желательно пить ее каждый вечер на ночь для лучшего сна и успокоения организма. Надежда на траву была слабая, но лучше было все-таки пойти и ее выпить. Лучше же, чем продолжать искать удобную позу, которой, кажется, уже и не существовало.
Шебаршение на кухне, что было слышно с коридора, обрадовало Лешу. Кто бы там сейчас не был и чтобы он сейчас не начал говорить – это было не важно, но значительно лучше, чем молчаливая тишина.