– Я даже не знаю, что ответить, – растерянно заулыбалась Нина.
Марта Андреевна добродушно, но, как показалось Нине, грустновато улыбалась.
– Я тебе дам свой номер телефона, – Марта Андреевна зашвырялась в алой сумке. Стоит добавить, что и шарф, пышно обвязывающий шею, был такого же яркого цвета. К неспешности Марте Андреевны откуда-то прицепилась легкая суета. И эта же суета неясным волнением передалась и Нине. И от того получалась какая-то несуразная ерунда.
– Вот, Ниночка, держи! – выудила она из сумки листочек, некогда являвшийся частью блокнота, – а я, пожалуй, домой пойду. Надышалась уже, да и лекарства давно пора принимать.
– Может Вас проводить? – волнение переживанием отразилось в Нининой душе.
– Нет, нет! Я сама дойду. Еще на работу из-за меня опоздаешь. Как твоя голова?
– Уже лучше.
Спасибо, Ниночка! До свидания! – Марта Андреевна, до завидного ровно держа спину, мягкой и грациозной походкой зашагала от аптеки. Нина, сделав шаг вперед, встала на месте.
– До свидания! – несколько с запозданием ответила она, уже позабыв про свою головную боль, которая впрочем уже совсем прошла.
Нина была полностью обескуражена, на какие-то мгновения всем тем, что только сейчас произошло. Больше всего на нее повлияло чрезвычайно приветливое поведение Марты Андреевны. И Нина все заставляла себяболее внимательно и осторожно присмотреться к интеллигентной женщине. Интеллигентной – вот то более, чем красноречивое слово, которое как нельзя лучше описывало поведение и внешний вид Марты Андреевны. И только во вторую очередь к Нине пришло удивление от их случайной встречи.Даже, если отбросить то, что шанс в большом городе встретить случайно одного и того же человека второй раз, достаточно мал, если не сказать, что ничтожен, Нина с Мартой Андреевной все же ловко использовали этот шанс и встретились спустя несколько недель после первой своей встречи. И к тому же, стоит добавить, что шанс шанцем, а в отличие от многих других повторных случайных встреч, Нина и Марта Андреевна запомнили и узнали друг друга. Не просто прошли мимо, не признав когда-то уже увиденных черт лица, а больше того, встретили друг друга, словно старые хорошие знакомые.
«Сколько сейчас время?!» – спохватилась Нина. При том, что Марта Андреевна напоминала Нине про работу, Нина смогла напрочь позабыть о существовании оной. Это несколько удивило Нину. И если бы ей сейчас рассказали про гипноз или она сама бы вспомнила про существование такого таинственного явления, то, пожалуй, и поверила бы в его существование.
Но вообщем сейчас дело обстояло так. Часы на смартфоне говорили, что до конца обеда оставалось еще семнадцать минут. То есть Нина приспокойно успевала дойти до офиса и с новыми силами приступить к работе. А раздавшийся в сию секунду звонок от Влада был явным не то чтобы намеком, а прямым ничем не прикрытом текстом, что Владу уже наскучило одному сидеть в кабинете. Нина ответила, продолжая сжимать в руках перчатки и врученную бумажку с номером телефона.
– Да, Влад!
– Ты где, Нин? – создалось такое впечатление, что Влад только что вышел из навязчивой дремоты и, обрадовавшись этому, тут же оживился.
– У аптеки. А что?
– Да ничего. Я так, просто, – оживление начинало постепенно угасать.
– Так просто… Вообще-то у меня обед. Какие могут быть вопросы?
– Никаких, – нашелся Влад, – ладненько, давай. Я просто узнать, где ты, звонил, – с неохотой пояснил он.
– Скоро буду, – ответила Нина и отключилась.
Доброго – в широком смысле слова – настроения у Влада после звонка заметно поубавилось. Онто звонил Нине, чтобы развеять неожиданную послеобеденную скуку, а получил в итоге маленькую порцию раздражения и только подпортил себе этим коротким звонком настроение. Стало неуютно где-то там внутри. Неуютно и обидно за себя и в целом. Вот, что получилось.
А Нина же, убрав телефон в сумку, наконец-то взглянула на уже помятый розоватый листок из блокнота. После аккуратного, написанного каллиграфическим подчерком ряда цифр, шла еще более аккуратная надпись «Форд Марта Андреевна». Подчерк был на зависть и на загляденье. Можно было потратить целых десять минут, чтобы только безотрывно смотреть на идеально выведенные гелиевой черной ручкой буквы. Каждая буковка по-своему тонко и легко лежала на листке, имела, кажется, свою историю и жила своею жизнью. Но вместе, так умело и непринужденно переплетаясь в слова, буквы творили чудо, рассказывали настоящую сказку. И становилось неважно, что ими было конкретно написано, чья-то фамилия или, может быть еще что-нибудь. Действительно, что было важно, так это просто иметь возможность увидеть такой редкостный подчерк. Словно на листке блокнота ваял художник, вот как это выглядело.