Нина и не заметила и не почувствовала, тем самым неуловимым чувством, что кто-то заглядывал в комнату. Чувство, кажется, дремало. А Ирина Сергеевна, вся такая взволнованная, но счастливая отправилась на кухню допивать чай и доедать кусочек вчерашнего, даже больше, прошлогоднего торта. Спроси ее сейчас, от чего она так радуется, Ирина Сергеевна бы стала перебирать милые истории прошлого и в конечном итоге перешла бы ко дню сегодняшнему и этим бы самым и расстроила себя. Прошлое она любила, да и могла как-нибудь, но поменять его у себя в голове, даже совсем нечаянно, если вдруг что-то ее да не устраивало. А настоящая реальность была не подвластна этим временным чарам. И сделалось бы не то что грустно, а недовольство и особенная неудовлетворенность ситуацией переполнили бы Ирину Сергеевну. Ведь в ее мечтах Нина должна была уже лет пять назад, и это минимум, выйти замуж и жить взрослой полноценной жизнью. Ну да ладно. Очень даже хорошо, что Димы сейчас не было дома (он уехал за внуками) и некому больше было спросить Ирину Сергеевну, чего это у нее такое радостное, чуть загадочное лицо. Вообщем, и нервы Ирины так остались в спокойствии, и нервы же Димы не подверглись натиску жены, который он мог сам себе устроить.
Нина все продолжала смотреть в окно. Чувство голода нисколько не подгоняло ееотойти от окна, наоборот, в том, что захотелось есть, заключалась особенная изюминка детского восторга. Вот я здесь, делаю, что хочу и даже завтракать не иду. Такая наигранная вредность, и в данном случае к самой себе.
Из соседнего дома из подъезда вышла молоденькая мамочка с коляской, в сопровождении женщиной постарше – бабушкой и мамой, по всей видимости, в одном лице. И вот они-то и прогнали всю волшебность из Нининого утра. Нина, не задерживая на троице взгляда, отстранилась от окна и стала переодеваться в дневную будничную одежду. Теперь Нине хотелось только одного – завтракать. А поймав в коридоре краем глаза настенные часы, Нина подумала, что скоро уж и обед. Но то было неважно.
За завтраком Нина вспомнила, что вчера собиралась поздравить Марту Андреевну с Новым годом и перенесла сей звонок на сегодня. Найдя в сумочке листочек с безупречным подчерком, Нина пошла в комнату к телефону.
Несколько сообщений на телефон и в соцсети встретили Нину. Но она ответит на них чуть позже. Сейчас Нинино внимание привлекло то, что ее смс на номер Алексея Синицына осталось одиноко светиться на экране без ответа. Грустно сделалось. Будто сообщение это содержало всю, что была в Нине наивность, мягкость, открытость, которые вдруг оказались обращенными в пустоту. А от пустоты может быть только один ответ…
Хотя чего она ожидала? Вот ты берешь и пишешь малознакомому тебе человеку и прекрасно должен понимать, что остается большая доля вероятности, что он тебе не ответит. С чего только Нине почудилось, что Леша одинок и несчастен? Глупым сонным воображением пропитала Нина свое сознание, вот потому и отправила вчера поздравление. И еще хуже всплыла мысль – это смс-сообщение прочитала девушка Алексея. С Новым годом и тебя Нина Филинова!
Ладно, пусть всё так неясно и нехорошо, но пусть оно останется там, в ушедшем году. И пусть время отправления стоит 00:32:34 первого января. Нина тогда легла спать, а после сна все события автоматически становятся вчерашними. Даже если днем задремлешь, то не всегда так четко, но кажется, что все что было утром – особенно, если было что-то запоминающиеся, произошло ни несколько часов назад, а случилось определенно раньше. И где-то там оно находиться, в отдалении, за слоем сонного одеяла, это произошедшее недавно, но все же минувшее, возможно и увы.
Нина же была по своей природе оптимистом и посему решила улыбнуться и позвонить Марте Андреевне. Нину поприветствовал бодрый голос, но несколько другой по звучанию. Телефон не хотел передавать всей характерной Марте Андреевне эмоциональности, вкладываемой ею в слова, всей мелодичности, индивидуальности голоса. И это определенно не понравилось Нине. Получалось, будто смотреть на рыбок в аквариуме через мутное стекло, да к тому же в надвигающихся сумерках.
Марта Андреевна настойчиво звала Нину к себе в гости. Но Нина неизвестно по какой причине все же отказалась. А самой было совершенно нечем себя занять. Делать было ничего. А странное желание не сидеть сложа руки, а что-то непременно делать выводило Нину из равновесия. Такого странного начала Нового года она еще не помнила. Ей хотелось не то чтобы работать, а уйти с головой в какое-нибудь занятие, дело. Но ни малейшей стоящей мысли не приходило к ней. В голове всё вертелась какая-то ерунда на подобии сходить на каток, но Нина не умела кататься на коньках и не горела желанием уметь, или же дойти до магазина, в котором ничегошеньки было не нужно.