В комнату вошла Ирина Сергеевна и изучающее посмотрела на дочь. Ей, стоит напомнить, Нинино настроение не понравилось еще с прошлого года, то есть с того момента, когда Нина решила встречать праздник с ними – родителями. Сейчас же, и Ирине это не показалось, Нина откровенно скучала и не знала, куда себя деть.
– Нин, я сегодня собиралась сходить к Ивановым, они меня давно в гости звали.
Нина посмотрела на маму, было ясно по голосу, что последует сиюминутное продолжение. Просто Ирина Сергеевна несколько сомневалась (а стоит ли?), но без всякого энтузиазма продолжила.
– Может, со мной сходишь?
Нина ничему не удивилась, а лишь подметила про себя – так, мол, и знала.
– Нет, мам. Я к Оле пойду. Мы с ней сто лет не виделись. У нее Каринка, наверное, уж совсем большая стала.
– А подарок? – удивилась мама.
– На квартиру забегу. Я, наверное, месяц назад купила зайца плюшевого. По-моему, для двухлетнего ребенка замечательный подарок.
Дело было в том, что заяц был действительно куплен, но только никому не предназначался в подарок. Он буквально запал Нине в душу, когда она выбирала подарок для Даньки. И Нина купила игрушку просто так. Не смогла пройти мимо. Вот только чего же было особенного в этом зайце? Чем он отличался от миллиона других? Может просто попал под Нинино добродушное настроение?..
– Ну, да. Подарок хороший, – Ирина Сергеевна собралась уходить из комнаты, – пошла я собираться, – просто так добавила она.
– Я тоже собираюсь, – сказала Нина.
Но, по правде сказать, Нина не собиралась идти к Оле. Та семьей, насколько знала Нина, еще вчера уехали к родителям мужа, в деревню. Повезла дочку к бабушке и дедушке на свежий воздух и бабушкину нежную на вкус манную кашу – так, как-то сказала сама Оля.
Только Нина с Ириной Сергеевной разошлись, как у Нины заиграл телефон.
Завсегдатая прошлых Нининых встреч Нового года спешила поздравить подругу, так подумалось Нине.
– Да, Кать.
– Нина! – до крайней степени возбужденно и нервно это прозвучало.
Нина даже выпрямилась, хотя и так шла, не согнувшись, прямо. Ее более чем взбодрил Катин голос.
– Нина! – продолжала Катя, – ты просто не представляешь, что случилось! Я могу даже в какой-то степени обвинить тебя… То есть не обвинить, конечно же! Это ты меня прости! Я не специально. То есть ты как-будто чувствовала и не пошла с нами…
– Кать! И тебя с Новым годом! – перебила ее Нина. То, что слышалось из телефона, не очень-то было и похоже на Катю. Пусть та и была отчаянной болтушкой, но как только начинала какую-нибудь новую истории, то говорила все достаточно четко и в хронологическом порядке. Так что вопросы с непониманием чего-либо редко у кого возникали.
– Да уж с Новым! Ладно, слушай! – поправила себя Катя.
Нина в этот момент приподняла голову и наблюдала, как в ветвях стройных лип с ослепительной яркостью расположились солнечные лучи. Если забыть на мгновение какое сегодня число, то можно было бы беззаботно удариться в счастливую встречу вот-вот приближающейся весны. Такая чистая, прозрачная яркость присуща самым первым, ранним весенним дням, когда еще зима, но что-то раз и случилось вокруг и это непременно чувствовалось и этим непременно хотелось наслаждаться.И сегодня могло с наивной легкостью показаться, что солнце уже в самом начале января начинает аккуратно готовить деревья к пробуждению, обнимая каждую их веточку своим лучиком. Но… всё-таки вокруг была еще зима, чего-то такого не случалось и особенным образом не чувствовалось. Но было всё равно очень хорошо – солнце, легкий морозец и тишина. Новогодняя сказка что ли?..
– Дача, конечно, у этого Тюрина просто офигенных размеров и…
И стоит лишь вкратце поведать, что же такого случилось на даче. Если же углубляться в подробности, то можно нечаянно написать целый детектив, который к Нине и вовсе не будет иметь никакого отношения.
Дача действительно была очень больших размеров, с бассейном и сауной на первом этаже, а на втором с тренажерным залом. Имелся, что нетрудно догадаться и третий этаж. Всё кругом было в первоклассном ремонте, но с какой-то безвкусицей, как почему-то показалось Кате. Нина там не была, потому и судить о том, чего не видела, не могла.