Сначала всё шло, как нельзя лучше. Можно сказать, что вся атмосфера вокруг была похожа на примитивное кино про богатых. Большой дом, много шикарно одетого народа, всяческие интересные диковинные закуски… В чем же подвох? Что же здесь не так? Так и хочется поскорее заглянуть дальше, раскопать ржавый изогнутый гвоздь под огромным слоем сверкающей мишуры.
Впрочем же гвоздь не заставил себя уж слишком долго ждать. Стоит же отметить, что оказался он не ржавым и изогнутым, а мокрым и мертвым.
Кино стало разворачиваться в детективном стиле и с такой скоростью, что многим потом пришлось чуть ли не на пальцах объяснять, что случилось. К тому же, не трудно догадаться, многие были уже изрядно подвыпивши и едва ли могли сообразить, почему новогодний салют вдруг отменился.
Вся суматоха началась за пятнадцать минут до нового года. Веселенькая парочка молодых людей, пожелавших уединиться, забрели к бассейну и тут, в порыве страстных объятий громким пронзительных криком – точно здесь и вправду снимали кино – взлетел, продолжая после ухать в воздухе, женский вопль.
В бассейне, лежа вверх лицом, тихонько пребывало чье-то тело. Вода под ним практически не колыхалась и,всё так вокруг было тихо и спокойно. Один глаз тела молодого человека был открыт и в ярком свете луны, что ковром расстелила свой голубой свет, куда только смогла достать, зловеще блестел. Впрочем, насколько он был зловещ, судить сложно. Лучше сказать так – в данной ситуации глаз никак не мог показаться добрым или ласковым, в крайнем случае, он мог бытьпросто пустым.
Молодая парочка вмиг сбросила с себя дурман алкоголя и в ужасе притихла. Чье лицо больше отражало ужаса и отвращения сказать было нельзя. Молодой человек узнал того, кто лежал в бассейне и не испытать отвращения к нему никак не мог. Девушка же в отличие от холодного отвращения своего спутника испытывала истерическое отвращение. Это когда желание вывернуться наизнанку от великого не восприятия от увиденного готово вот-вот вылиться в неконтролируемые крики и вопли и довести человека чуть ли не до нервного срыва.
Но долго и тому и другому не дали побыть наедине со своими ощущениями. На крики отовсюду набежали взволновавшиеся люди. А когда к бассейну с трудом пробрался хозяин дачу, то все услышали неясный вскрик, то ли гнева, то ли отчаяния.
Потом была полиция, «скорая», все стояли кучками и изредка перешептывались между собой…
– Нина… – протянула наконец-то в телефоне Катя, – я этот новый год никогда не забуду! А ты!.. – с долей претензии прозвучало сказанное и Нина встрепенулась, – а ты будто знала, что именно в новогоднюю ночь племянник у этого Тюрина утонет!
– Вот сейчас, конечно, спасибо! – четко выговорила Нина.
– Ниночка!.. – простонала в телефон Катя, – ну, ты не обижайся на меня. Я просто до сих пор никак не могу отойти. Нас же всех, кто на этой проклятой даче был, до утра по очереди полицейские опрашивали. Знаешь, какой это стресс для организма, который, между прочим, был настроен на праздник!
– А чего вас опрашивать-то было? – произнесла Нина несколько не подумавши.
– Ну так! Кто такая, где живешь. Сказали, если что, вызовут. Вот, знаешь ли, весело так сидеть и думать все новогодние праздники…
Нина переложила телефон из одной руки в другую и опять приложила к уху.
– … и как теперь к бабуле ехать? Всех же просили не уезжать из города ближайшее время. А там и новогодние праздники закончатся…
Новогодние, новогодние!.. Нина неожиданно разозлилась на Катю, которая начинала уже больше нудеть и капризничать, чем в действительности переживать за испорченные праздники.
Что ты прицепилась к Новому году, хотелось сказать Нине. Ведь сама же Нина ровным счетом не видела ничего особенного в данных зимних днях отдыха. Раньше видела, когда-то давно. А сейчас, как-то постепенно, все волшебство и желание объять необъятное за одну неделю, пропало. Слишком много Нина набралась деловой практичности и напрочь лишила себя легкой атмосферы сказки. И как сказала бы ее мама – во всем виною была работа! Виновата… Но гордость за дочь, за ее успехи, взяла бы вверх и виновной осталась бы только сама Нина.
– Кать, извини конечно, но у меня рука сейчас совсем заледенеет, – приврала Нина, не в силах больше выслушивать Катю.
– Ой, ну ладно! Но все же ты как-будто чуяла…
Нина с облегчением убрала телефон в сумку. Рука не замерзла, а вот голова наполнилась целой кучей сумасбродных новостей. И в чем-то Катя была частично права, Нина прямо-таки прочувствовала на себе ее слова, что некоторое внутреннее предостережение у нее все же было. Ну вот как только Нину не звали на дачу, какими привлекательными не расписывали все достоинства и прелести встречи там Нового года, она не согласилась. Чуть позже она обязательно расскажет всю эту историю Ирине Сергеевне и та, втайне от дочери перекреститься от радости, что Нины там, на злополучной даче, не было!