Или того всех страннее, как-то обмолвилась, что на новогодние праздники не достаточно отдохнула и, в принципе, была бы не прочь еще отдохнуть. Нина как-то так изъяснилась, тонко и ненавязчиво пожаловалась, но Ирина Сергеевна ее поняла несколько по-своему, и уловила следующее – дочери вдруг, не ясно от чего, поднадоела работа. А уже сама про себя додумала, если наскучила работа, то обязательно появилось нечто другое, что на время привлекало и потянуло к себе больше работы, или что-то серьезное и, опять же, интересное, так и манившее к себе.
И одним будничным вечером, кажется, это была среда, Ирина Сергеевна взяла и спросила, гостившую у них после работы Нину.
– Что с тобой происходит?
Нина, допивавшая кофе, насторожилась. Поставила чашечку, в которой так и остался недопитым глоток, на журнальный столик. Ирина Сергеевна задала вопрос просто и даже несколько наивно, но у Нины все невольно волнительно затрепыхалось внутри. В наивности Ирину едва ли можно было обвинить. И Нине это было давно известно.
– Что со мной происходит?
– Вся что ли молодежь отвечает на вопрос вопросом? – Ирине крайне не понравился Нинин ответ.
– Мам, что не так-то? – Нина вспомнила про кофе и, быстро допив его, встала с кресла.
– Тебе лучше знать, что с тобой не так. Ты же не думаешь, что я ничего не вижу.
– Не думаю, – и тут же себя поправила, – а что ты такого увидела?
Нина крайне заинтересовалась завязавшимся разговором. Интрига повисла в воздухе и не давала даже сделать шаг, чтобы отнести чашку на кухню. Ведь Нина знала, что мама и не подозревает, что с некоторых пор Нина (странным образом, как она сама считала) завела общение с Лешей. В том, что родители в неведении, она была свято уверена. И становилось очень любопытно вытянуть из мамы то, что она навыдумывала, ведь это могло быть все, что угодно. Иногда очень интересно послушать, что вертится в чьих-то головах о тебе. И на этот случай идут даже сплетни.
– Какая же ты все-таки наглая!
Нине на долю секунды показалось, что это и было то, из-за чего Ирина Сергеевна завела целый маленький переполох. Но это были лишь эмоции.
– Мам? Ну чего?
– Я не знаю, чего ты задумала! Но мне могла бы сказать.
Злость, обида, явное ощущение своей беспомощности перед Нининым молчанием, желание помочь не ясно в чем, как-то защитить Нину непонятно от чего, быть в курсе всех ее дел – таким невкусным, вредным для здоровья коктейлем мешались чувства внутри у Ирины Сергеевны.
– Мам, я не знаю, что ты себе навыдумывала. Но!.. – повысила она нарочно голос, чтобы мама ее не успела перебить, – Если только у меня наметиться какое-нибудь изменение в жизни, я тебе обязательно скажу. Мам!.. – ей вдруг стало жалко маму. Она показалась Нине какой-то печально-обиженной, беззащитной, – Ну, мама…
Нина подошла к ней и обняла ее, и сама тут же устала до такой степени, что сил не осталось даже на то, чтобы отнести пустую чашку на кухни. Будто Нина передала остатки своей энергии маме, а сама осталась совсем опустошенной, как говорят, выжитой словно лимон.
– Ладно, я спать, – поставив чашку обратно на журнальный столик, сообщила Нина, – устала очень.
Нина ушла в комнату, а Ирина Сергеевна, все еще потерянная, но уже немного чем-то приободренная, осталась сидеть в зале. Ее мысли поутихли, но никуда не ушли, а продолжали течь, казалось, бесконечным медленным потоком, который в конечном итоге привел Ирину в мир собственных фантазий и мечтаний. Ну а там, когда вдруг уходишь в этот мир с головой, порою рождается такое, что не дай Бог никому узнать, что там рождается. А о некоторых фантазиях лучше и самому поскорее забыть. Забыть и, к своему счастью, не вспоминать никогда вовсе.
***
Вечер был сказочный. Тишина, ветер утих полностью, будто улегся спать, и уже с удивлением вспоминалось, что днем нельзя было выйти на улицу – буквально сносило с ног. А сейчас только спокойствие и полная свобода передвижения в пространстве – ничто не дует в лицо, не нужно закрываться воротником куртки от особо сильных порывов, а можно, нет даже нужно, смотреть вокруг широко распахнутыми глазами и впитывать в себя тихий шепот вечера.
Нина с Лешей договорились встретиться возле остановки «Заречная», что находилась вблизи Лешиного дома. На том настояла Нина, ей показалось, что будет проще всего добраться на метро до сей остановки от ее работы и уже потом, петляя по улицам города, добрести до Нининого дома. Леша не стал спорить с ней, он по голосу прочувствовал ее энтузиазм и не захотел его разрушать. Хотя у него и был некий свой план, но предложение Нины показалось ему более интересным. Наверное, воодушевление, с которым Нина рассказывала, как она себе представляет сегодняшний вечер, было заразительным и, искорки приподнятого настроения и чуть романтического настроя через телефон просыпались на Алексея и он, бесспорно, согласился с Ниной.