Ульяна тогда перестала понимать, что твориться вокруг. И какое-то время она просто жила по инерции. Когда же приходило четкое осознание произошедшего и, ей открывалась полная картина настоящего, у нее случались истерики, а Леше приходилось вместе с дедом как-то жить дальше. Григорий Иванович, чтобы как-то поддерживать внука и дочь, да и самому чтобы как-то погасить свое одиночество, вскоре после всех событий, перебрался жить к дочери.
Но на Ульяну, кажется, уже никто и ничто не могло подействовать.А под влиянием очередной истерики Ульяна в крайней спешке продала родительский дом.
Сначала мать, потом Иван – во всем, по мнению Ульяны был виноват дом, если бы… И она его продала. Уговорила деда, то есть своего отца – Григория и они продали дом. Так, с каким напором и искренней верой в правильность своего решения, как она уговаривала, сил, а самое главное смысла ее переубеждать не было.
В это же время у Леши закончилось детство и началась не то чтобы взрослая жизнь, а жизнь полная постоянно выраставших из неоткуда проблем и все новых разочарований.
После спешной продажи дома, Ульяна стала несколько спокойнее и у нее больше не случалось истерик. Даже какое-то время Григорий и Леша подумывали, что все наладилось и их дочери и матери стало лучше.
Но, как всем известно, перед бурей всегда бывает затишье. В данном же случае затишье приобрело форму тихо затаившейся депрессии. Ульяна стала замыкаться в себе. И когда к Григорию и Леше пришло сие осознание, то им сделалось панически страшно за Ульяну. Она молчала, а тем временем, что у нее происходило в голове и до какой крайности все могло дойти никому было неизвестно. И неизвестно в первую очередь самой Ульяне, так как любая, зародившаяся в ее голове мысль, могла быть воспринята ее, как супер идея, как давно искомая панацея от всего несчастья, что случилось с ее семьей. Самое страшное, что под воздействием оказанного на психику стресса, ее мозг потерял грань между жизнеутверждающей реальностью и реальностью, что могла с легкостью подкинуть любую безумную идею.
Для Ульяны все стало видеться в другом свете, под другим углом. И этот угол зрения стал для нее единственно правильным и единственно возможным.
Несчастный случай на работе, к коему она была косвенно, но причастна, вывел ее из состояния зыбкого, но все же равновесия.
И тут же, совсем неожиданно, всплыли накопившиеся долги за неуплату коммунальных услуг, света и так далее. Ульяну вдруг резко посетило понимание, что она должна еще и многим коллегам по работе и соседям. На что и когда она брала деньги, Ульяна не помнила. И ничего умнее не смогла придумать, как продать трехкомнатную квартиру мужа, в которой она жила с отцом и сыном и переехать жить в купленную на отставшие деньги от продажи, комнату в общежитие.
Но на этот раз она поступила хитрее. Она не стала ничего говорить о своих планах родным и лишь только, когда все было сделано и пути назад не было, поставила их перед фактом.
Григорий Иванович, правда, подозревал, что что-то нехорошее может вдруг случиться. Но подозрениями мало помог себе. И когда страшная тайна открылась, слег с сердечным приступом и совсем ослаб здоровьем.
Леша же метался из стороны в сторону. Он хотел помочь деду, хотел, чтобы все было просто хорошо и не хотел видеть вокруг себя, когда приходил домой, полную моральную разруху. От того он порою и не выдерживал и оставался ночевать у своего друга – Сашки. В такие дни ему было сначала хорошо. Он словно вырывался на свободу и большой ложкой пробовал другую жизнь. Но потом ему становилось совестно, он начинал мучиться, перед его глазами все время стоял больной дед и, делалось просто ужасно внутри, даже как-то противно от самого себя что ли.
Леша старался делать вид, что переезд в общежитие на него ровным счетом никак не сказался и ему все равно. Но Ульяна, что так и продолжала работать в больнице, все видела. Она восприняла протест сына, который заключался в безэмоциональном его отношении ко всему вокруг происходящему, очень остро и поспешила все записать на свой счет.
Ульяна с укором в голосе и безграничной жалостью к себе говорила сыну:
– Что молчишь? Думаешь, мне легко! Ты думаешь, на одну мою зарплату можно было и квартиру содержать и тебя учить, и кормить! Будто я не вижу, что ты считаешь меня виноватой! Смотришь, как на дуру! Как на никчемного человека! Считаешь, что я виновата, что ты в институт не поступил! Конечно, так проще всего! Вини мать во всем и никаких проблем!
Сначала Леша пытался возражать матери, пытался что-то ей объяснить. Но потом понял, что все это бесполезно и молчание есть лучший ответ. А еще в эти минуты ему хотелось прокрутить время вперед, когда уже наступит тишина и еще один бесполезный и отнимающий так много сил разговор уйдет в небытие.