Однако к настоящему времени Гейрлинг, как и практически все остальные в Корисанде, понял, что всегда были десятки сейджинов, работающих своими скрытыми путями, выполняющих свои скрытые задачи, и все это на Сейфхолде, и никто никогда их не видел или, по крайней мере, не узнавал, кто они такие. Действительно, у архиепископа был гораздо более обширный опыт общения с сейджинами, чем у большинства, и, хотя сейджин Нимуэ не была рядом, чтобы представить сестру Карминситу лейтенанту Банистиру, она, по крайней мере, предупредила Гейрлинга о ее приближении. И она ясно дала понять, даже не высказав этого вслух, что сестру Карминситу, возможно, также законно звали сейджин Карминсита.
В сложившихся обстоятельствах архиепископ Клейрмант не испытывал никаких угрызений совести, представляя сестру Карминситу отцу Жефри, лечащему врачу Айрис. И если у рыжеволосого уроженца Сиддармарка, младшего священника-паскуалата и были какие-то собственные подозрения относительно происхождения сестры Карминситы, он держал их при себе. Он с радостью принял ее помощь, и быстро стало очевидно, что она была одной из лучших акушерок, которых он когда-либо встречал.
Как, черт возьми, и должно быть, — подумала сестра Карминсита, слегка касаясь запястья Айрис, чтобы контролировать ее пульс и дыхание с остротой, с которой никогда не смог бы сравниться даже самый тренированный, самый опытный человек из плоти и крови. — В отличие от Мерлина, мой высокоскоростной интерфейс передачи данных работает просто отлично, и какими бы хорошими ни были паскуалаты, медицинские файлы Совы чертовски лучше! Беременность Айрис с самого начала была почти хрестоматийной, но внутренний круг ни в коем случае не собирается рисковать с этими родами!
— Знаешь, она права, милая, — сказал другой голос на ухо Айрис. — Думаю, что у меня были более легкие роды с Эйланой, чем у тебя, но она была только одна, ради всего святого! — Мягкий, сочувственный смешок донесся из невидимого наушника, и Айрис улыбнулась, несмотря на изнурительные родовые муки, слушая голос, который могли слышать только она и сестра Карминсита. — Я бы хотела остаться ради этого, — продолжала императрица Шарлиэн, — но ты прекрасно справляешься, и Саманта права насчет того, как гордилась бы тобой твоя мать. О том, как я горжусь тобой!
— Ценю вашу поддержку, — выдохнула она для Шарлиэн, а также тем, кто физически присутствовал, когда нынешняя схватка ослабла. Она откинулась назад, тяжело дыша и мокрая от пота. — Просто никто не предупредил меня, какая это будет тяжелая работа!
— О, чепуха! — упрекнула леди Саманта со своим собственным смешком. Она высвободила руку из хватки Айрис, чтобы сменить прохладный компресс на лбу княжны. — Мы же предупреждали тебя! Ты просто нам не поверила.
— Уже поверила! — возразила Айрис, а затем резко хрюкнула, когда началась следующая схватка. Она тяжело дышала, лицо исказилось от боли, и ее пальцы сжали руку леди Мейры, как тиски.
— У тебя все хорошо, любимая! — сказала Шарлиэн ей на ухо.
— Она права, милая, — согласился Гектор. — Я так горжусь тобой! Теперь просто дыши!
— И пока не стоит тужиться, — вслух напомнила ей сестра Карминсита. — Знаю, что тебе хочется, но дети еще не совсем готовы к тому, чтобы ты начала это делать.
Айрис судорожно кивнула, и одна из сестер-мирянок начала зажигать лампы в палате, когда солнце полностью опустилось за горизонт за ее окнами.
— Черт возьми, хотел бы я быть там! — Гектор жаловался по каналу, который Айрис не могла слышать. — Знаю, что не могу, но…
Он замолчал, все еще сидя у окна, хотя луна уже давно скрылась. — До рассвета осталось не так уж много минут, — подумал он, и, как только покажется первый луч солнца, Малик появится с кружкой вишневых бобов. И когда он выяснит, что его юный капитан всю ночь просидел, уставившись в кормовые иллюминаторы, он захочет знать, почему.
— Кажется, я уже говорил это раз или два, не так ли? — печально сказал он.
— Всего раз или два, — согласился другой голос.
— Ну, у меня есть всего час или два, прежде чем Стивирт начнет стучать в дверь. Если к тому времени дети не появятся на свет… — Он покачал головой.
— Стивирт Малик — очень хороший человек, Гектор! — возразила ему Шарлиэн. — И он тоже не собирается терпеть всякую чушь, когда дело доходит до того, чтобы заставить тебя позаботиться о себе.