— Но неужели ты не сомневаешься? — Нора медленно повернулась к мужчине лицом, по прежнему старательно пряча от него взгляд. — Так, как прежде, больше не будет… Я уже себе не принадлежу, а у тебя ещё есть возможность побыть свободным…
Девичьи пальцы вцепились в края его жилета и судорожно сжали ткань. Как бы ей ни хотелось удержать Нила рядом с собой, Элой понимала, что просто не имеет права лишить его выбора. Это было бы подло по отношению к тому, кого так сильно любишь.
— Я не оставлю тебя никогда, моя Нора. — последовал ответ. Охотница шумно выдохнула и наконец решилась посмотреть Нилу в глаза. Он улыбнулся ей, ласково проведя большим пальцем по ее подбородку. — Ты приручила зверя, и теперь он до конца своей жалкой жизни будет спать у подножья твоей постели, беречь тебя, и убивать ради тебя, если такая радость ему представится. И это не изменится никогда.
Сердце пустилось галопом о рёбра, а в носу защипало. Не было ни капли сомнений в искренности этих слов. И страха не было тоже. Бояться вообще больше нечего.
— Зачем же у подножья? — тихо спросила Элой, переплетая их пальцы и утягивая Нила вглубь комнаты, к широкой кровати.
========== Отец ==========
Время в деревне тянулось до ужаса медленно, день ото дня Элой становилось все тяжелее, спина болела, а мышцы рук и ног словно забились. Казалось, что она уже просыпалась усталой.
Несколько раз, правда, девушка порывалась отправиться на охоту, но Нил отговаривал ее и сам уходил в лес, отдуваясь за двоих. Ему не нравилось находиться в племени, быть у всех на виду, и потому он частенько пропадал в угодьях до позднего вечера, несмотря на то, что убийство зверей не приносило ему большого удовольствия. Элой откровенно скучала, но никогда не просила его оставить это занятие и побыть с ней, понимая, что ему нужно пространство.
Матриархи приставили ей в помощь молоденькую девчушку по имени Иона, которая должна была хлопотать по хозяйству и сообщать Тирсе и остальным о состоянии здоровья Элой. Однако, бесконечное щебетание и надоедливая щепетильная забота соплеменницы выводили юную Нора из себя, и при каждой свободной минутке она старалась сбежать подальше от новоиспеченной няньки и побыть в одиночестве.
Во время своих прогулок она часто вспоминала Раста. В памяти всплывали моменты из детства: их беседы у костра, пока готовился ужин, его наставления перед охотой и недовольное ворчание, когда она убегала в лес допоздна… Элой так хотелось проведать его, ведь последний раз она была на могиле когда? Перед битвой? Казалось, с того момента прошла целая жизнь… Но сейчас она понимала, что попросту не сможет добраться до кургана, где покоились его останки. А просить у кого-то помощи не хотелось, все вокруг и так слишком суетились вокруг избранной и ее еще не родившегося ребенка… “Обещаю, Раст”, – подумала Элой, поглаживая пальцами амулет, подаренный приемным родителем, – “Я скоро навещу тебя… И приведу кое-кого познакомиться.”
Миновав Холм Матери, Элой опустилась возле ручья, стекающего с пригорка и погрузила руку в холодную воду. После долгой прогулки дышалось тяжело, на лбу выступила испарина. Утерев ее тыльной стороной ладони, побывавшей в ручье, Нора блаженно вздохнула. Да, на охоте она бы сейчас долго не побегала…
— Элой… Не ожидал тебя здесь встретить… — послышалось за спиной. Девушка подскочила с места и повернулась на звук знакомого голоса. От резкого подъема голова закружилась, ноги задрожали, и на мгновение охотница было решила, что сейчас рухнет спиной в ручей, но портной ловко поймал ее под руку, не давая потерять равновесие.
— Ох, Теб! — придя в себя, Элой радостно бросилась ему на шею. — Я так соскучилась! Где ты пропадал?
Неловко приобняв девушку в ответ, мужчина сдавленно ответил:
— Я тоже соскучился…
— Так где ты был? Я вернулась в деревню уже как две недели, а ты словно сквозь землю провалился… — Охотница укоризненно взглянула на друга. — Я приходила на рынок почти каждый день, в надежде встретиться, но твоя лавка оказывалась все время закрыта.
— Да… Я сейчас… В общем, я пока работаю дома, — промямлил Теб, отводя взгляд в сторону.
— Вот как? — Элой недоверчиво вскинула бровь. — И давно ты работаешь из дому? Хотя нет, дай угадаю… Две недели?
Портной надсадно вздохнул, его взгляд скользнул по зарумянившемуся от негодования лицу подруги, спустился ниже, на живот.
— Я хотел с тобой повидаться, поверь… Когда я услышал новость о том, что ты вернулась в племя, я был так счастлив… Пока…
— Пока тебе не сообщили, что я вернулась не одна? — продолжила за него охотница и опустила глаза, устыдившись своей поздней догадки. — Прости меня, Теб.
— Тебе не за что извиняться! — он мягко улыбнулся, — Это только моя вина. Мне нужно было раньше поговорить с тобой… До того, как ты ушла из племени. Но я опоздал… И сейчас ужасно глупо с моей стороны вести себя так – прятаться от тебя… Однако я правда рад за тебя и искренне надеюсь, что ты счастлива и что сможешь остаться здесь.
— Сложно сказать, — неуверенно ответила Нора. — Нилу приходится нелегко здесь, наши обычаи и быт ему не всегда понятны. Да и я не хотела бы засиживаться. Ты же знаешь, я не представляю себя без дороги под ногами и походного мешка на плече. Но пока не знаю, как совместить это с материнством…
— Да, на месте ты никогда не сидела, — кивнул Теб. — Но мне хочется верить, что ты погостишь у нас подольше… Это твой дом, здесь тебя всегда ждут.
Они ещё долго болтали, сидя у ручья, а когда солнце коснулось горизонта, портной помог Элой подняться с остывающей земли и предложил проводить девушку.
— Не стоит, Теб, я сама доберусь. — отмахнулась она. — Увидимся завтра? Хочу посмотреть на твои работы. Мне бы пригодилась новая броня.
— Конечно… Я буду тебя ждать. Как всегда…
***
Элой крадучись скользнула в дом и как можно тише прикрыла за собой дверь.
— Можешь не прятаться, — Нил вышел девушке навстречу. — Иона уже ушла, я спровадил ее сразу же, как вернулся.
— Ты мой герой! — Элой устало прижалась к мужчине, оставляя на острой скуле поцелуй благодарности. — Представить себе не можешь, как она меня утомляет своей заботой…
— Поэтому ты сбежала так надолго? — недовольно спросил мужчина, заглядывая девушке в глаза. — Я волновался…
Элой обиженно отпрянула от Карха и скрестила руки на груди:
— А что мне оставалось? Я устала сидеть здесь безвылазно и ждать, когда ты набегаешься по лесам и вернёшься… — она осеклась. — То есть…
— Понятно, — протянул мужчина, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. Напряжённый взгляд стальных глаз прожигал в ней дыру, и Элой отвернулась. — Дело только в этом?