— Нет, все не так… — она морщась опустилась на скамью возле входной двери. — Я не против, что ты уходишь на охоту. Я понимаю, что так для тебя проще… Но и я не буду торчать тут дни напролёт, особенно на пару с Ионой.
Глубоко вздохнув, Нил сел на корточки напротив охотницы так, чтобы их лица были на одном уровне и тихо произнёс:
— Ты же понимаешь, одно твое слово, и я никуда не уйду. Только скажи.
— Нет! Это твоя единственная отдушина здесь, я не хочу отнимать ее у тебя. Просто… я скучаю по охоте, по свободе, путешествиям. По тебе.
Серые глаза напротив хитро прищурились. Она знала, как подобные слова тешили его самолюбие. Карха невесомо щелкнул Элой по кончику носа, поднялся и протянул ей раскрытую ладонь.
— Тогда я знаю, что может тебя порадовать.
В его руке лежало маленькое записывающее устройство, какие охотница находила в древних развалинах Предтеч. — Когда наш ребёнок родится, мы с тобой покажем ему весь мир. А пока я буду приносить тебе крупицы этого мира, чтобы ты не скучала…
— Нил… Как ты…? — запинаясь, пробормотала она, принимая подарок. — Спасибо…
— Пойдём, включишь его. Я сам не разобрался, как с ним обращаться.
Это оказалось настоящее сокровище под названием аудиокнига. Элой и раньше попадались такие, но в них обычно содержались научные статьи или обучающие записи. В этой же пряталась удивительная и увлекательная история – «Хоббит, или Туда и обратно». Девушка была в таком восторге от находки, что не могла усидеть на месте, пока слушала запись, заключённую в железной коробочке. Она то вскакивала, подходя ближе к устройству, то опиралась о подоконник, вглядываясь в вершины гор, видневшиеся вдали из окна, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Нил самодовольно улыбался, наблюдая за ней.
Когда очередная глава закончилась, а за окном стемнело, Нора плюхнулась на кровать рядом с мужчиной и спросила:
— Интересно, а все эти гномы, хоббиты и эльфы правда существовали? И если да, то где они теперь?
— Даже не представляю, — зевнул Карха, вытягиваясь на постели. — Выясним это как нибудь потом. Иди сюда, — он развел руки в стороны, и охотница тут же нырнула в его тёплые объятия. — Засыпай, моя Нора. Уже поздно.
***
Ночью Элой проснулась от резкой боли. Внизу было мокро, а живот неистово тянуло.
— Что такое? — сонно пробормотал Карха, разбуженный ее громким прерывистым выдохом, и приподнимаясь на локте. — Тебе нехорошо?
— Кажется, начинается… — она почувствовала частые спазмы и, закусив губу, застонала.
— Но почему так рано? Ещё же не время? Разве нет? — растерянный, мужчина вскочил с постели и принялся натягивать на ноги свои кожаные ботинки.
— Откуда я знаю, меня не ставили в известность!… — взвизгнула девушка, задыхаясь от нового спазма. — Нил, сделай что-нибудь… мне страшно…
— Только не вставай! — накинув на плечи жилет, он обхватил ее лицо руками, заглядывая в перепутанные, как у пойманной птички, глаза, — Я позову людей! Я быстро… — и помчался к выходу.
— Нет! Не оставляй меня! — слова отрекошетили от захлопнувшейся за Карха двери и рассыпались по полу. Руки вцепилось во влажные простыни, сжимаясь до белых костяшек. А из груди вырвался отчаянный крик.
Когда прибыла помощь, Элой, уже почти рыдала от боли, корчась в судорогах на сбитой постели. Несколько смутно знакомых женщин вбежали в комнату, последняя заперла дверь и задернула шторы на окнах.
— Тише, милая, тише… Вот – выпей, — ей протянули склянку с какой-то мутной жидкостью.
— Где Нил? Где он? Почему его нет? — она невидящим взглядом блуждала по лицам столпившихся вокруг. Мужчины нигде не было. Его отсутствие ощущалось так, словно из-под ее ног выбили доски, удерживающие девушку на плаву воспалённого жаром сознания. — Он обещал, что не бросит меня…
Хотелось закричать, позвать его, но голоса не было, из груди вырвался лишь сдавленный болезненный хрип.
— Успокойся, дитя. Ему нельзя сюда сейчас, — теплая рука Тирсы погладила ее по спутанным влажным волосам. — Мужчины не должны присутствовать при таинстве рождения. Пей, тебе станет легче.
Препираться Элой не стала, потому что боль буквально разрывала ее изнутри, забирая последние силы. В несколько больших глотков она осушила чашу и закрыла глаза, тяжело дыша. А уже через минуту голова стала легкой, тело расслабилось, будто кто-то большой взял ее на руки и уложил в огромный мягкий стог сена. Схватки сделались менее ощутимыми.
Вокруг сновали тени, чьи-то руки прикладывали к раскаленному лбу холодное полотенце, и казалось, что минуты растянулись в часы. А может, так оно и было, Элой не помнила. Перед глазами стояла пелена слез, а где-то на периферии сознания всплывали обрывки воспоминаний: лагерь в Жажде беса, их первая встреча; плоскогорье в Древках и его слова «Не хочу склонять тебя к чему-то против воли. Особенно к смерти. Тут важна искренность»; а потом их первая ночь и разлука, война и страх. Что если она умрет сегодня?… Что если она уже умирает?…
Внезапный пронзительный детский крик, разрезавший сгустившийся в комнате воздух, привёл Элой в сознание, помогая вынырнуть из рыхлого и густого облака делирия, спеленавшего ее тугим узлом. Облегчение наравне с усталостью окатило ее волной прохлады, а сердце, наполненное до краев таким сильным и неизвестным ей доселе чувством, готово было разорваться на тысячи кусочков.
— Это мальчик! Хвала Великой Матери! — послышались радостные возгласы, а ей на грудь опустили маленький тёплый комочек.
Дверь в хижину с грохотом распахнулась и на пороге показался Нил. Бледный, растрёпанный и… напуганный? Элой улыбнулась ему сквозь бегущие по щекам слёзы, и на его лицо тоже легла тень неуверенной улыбки.
— Смотри, Карха, — шепнула одна из женщин, заводя мужчину в комнату. — У тебя родился сын.
— Сын… — повторил он это новое для него слово, а голос, всегда твёрдый и уверенный, пробрала хрипотца. Нил опустился на край постели и, судорожно нащупав и крепко сжав руку охотницы, завороженно посмотрел на малыша. — Я стал отцом…
========== Эпилог ==========
Его назвали Ной. Отцовские волосы цвета вороного пера и лесные глаза матери. Крошечное продолжение каждого из них.
— Это самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела! — восклицала Элой каждый раз, когда брала малыша на руки.
— Погоди, а как же я? — с деланным возмущением, но честной ухмылкой спрашивал Нил, и не дожидаясь ответа, принимался строить забавные рожицы сыну. Ной заливисто хохотал и хлопал в ладоши, глядя на отца, а Элой чувствовала себя счастливейшей из живущих в этом мире.