intro
Я из страшной русской сказки, всё равно откуда ты
Не боюсь дневного света, здесь и так хватает мглы
Мир подарит сколько просишь, заберёт, когда не ждёшь
Не играю в твои игры, ты когда-нибудь умрёшь
IC3PEAK, Сказка
0
В лифте пахло пережаренными котлетами и удушающе-сладким ароматом духов. Максим зашел в кабину вслед за своими собаками, покрепче намотал поводки на руку. Один из псов чихнул, второй взглянул на брата с откровенной скукой во взгляде. С натужным скрипом лифт пополз вниз. Остановился на девятнадцатом этаже. Никого. На двенадцатом к Максиму присоединилась девушка в сером пуховике и круглолицый малыш лет двух, в смешной шапочке с медвежьими ушками.
— Кирюша, смотри, собачки! Да-а-а, хорошие, пушистые! Ой, а напомните пожалуйста, что это за порода? — девушка обратилась к Максиму, когда ее сын протянул руку и потрепал пса по холке.
— Шиба-ину, — без особого энтузиазма отозвался Максим. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и мечтал поскорее выбраться на улицу из удушающего котлетно-цветочного облака. Казалось, лифт будет спускаться вниз вечно. Соседка улыбнулась и окинула молодого человека заинтересованным взглядом. Максим был очень высоким, с длинными темно-русыми вьющимися волосами, собранными в неряшливый хвост. Седая прядь у виска сильно бросалась в глаза.
— Точно, шиба-ину! Как Хатико. Ну и как нас зовут, а, ж-ж-ж-верь? — девушка хотела погладить пса, который сидел рядом с ней, но тот инстинктивно забился в угол лифта. Пес явно не любил, когда незнакомцы проявляли к нему интерес.
— Вот этот рыжий и необщительный — Локи, а дружелюбный — Тор, — сказал Максим, поправив очки.
— Абака! — с гордостью произнёс Кирюша. Тор махнул хвостом, мол, все правильно, парень, ты отлично справился с идентификацией.
— Они такие милые! — мама Кирюши не удержалась и почесала Тора между ушами, — мягонькие.
— Ага, — Максим вымученно улыбнулся. Подобные разговоры с соседями повторялись подобно кошмарному дежавю. Каждый день, утром и вечером, всегда в похожем ключе: что за порода, как зовут, какого пола, а не сложно ли держать собак в квартире. Неизбежная участь всех собачников — особенно, если порода редкая, а псы — мохнатые очаровашки.
Когда лифт, наконец, докатился до первого этажа, Максим едва слышно вздохнул с облегчением.
Они вышли на улицу. Соседка в сером пуховике пожелала Максиму хорошего дня. Она взяла Кирюшу за руку и повела на детскую площадку. Спустя мгновение малыш обернулся и радостно помахал Максиму и его собакам.
— Пока-пока! — Максим помахал в ответ и вновь предпринял попытку улыбнуться. Он не был уверен, что получилось убедительно. С утра он испугался собственного отражения. Темные круги под глазами, нечесаные патлы. Максим решил, что похож на кошмарного хикки, который не выходил из дома полгода. Возможно, виной тому было плохое освещение и перегоревшие лампочки.
Собаки решили, что им стоит пройтись к «Проспекту Вернадского» — они настойчиво потянули Максима в сторону метро. Максим поплотнее намотал шарф, выудил из карманов своей синей парки кроваво-красные шерстяные перчатки.
По дороге псы сделали свои дела в снегу. Максим быстро собрал продукты распада в пакетики и избавился от них у ближайшей урны. Он строго соблюдал правило «если хочешь жить в комфортном европейском городе, научись убирать за своими питомцами».
Псы бодро устремились вперед, пришлось ускорить шаг. Утро было морозным и тихим; небо затянуло перламутрово-туманной дымкой. Максиму хотелось курить, ноги мерзли в осенних ботинках. И все же он чувствовал себя на удивление бодро. Шла третья неделя его вынужденного фриланса. Искать постоянную работу под Новый год было бессмысленно, поэтому Максим позволил себе расслабиться: спокойно закрыть накопившиеся проекты, чаще видеться с друзьями и даже иногда высыпаться. Такое положение вещей его устраивало. Не хватало лишь новогоднего настроения, предчувствия чего-то сказочного, праздничного — как в детстве.
Раньше он очень любил Новый год, даже несмотря на суровые правила, которые установили родители. Максим шел за Тором и Локи и вспоминал, как его вечно отправляли в кровать до двенадцати, а он все не мог понять, зачем: ведь в полночь начиналось все самое интересное. Сестры оставались с мамой и папой за столом, а Максим, как самый маленький, ложился спать. Когда ему исполнилось семь, родители отменили эту унизительную традицию и позволили Максиму встречать Новый год с остальными родственниками. Час волшебства обещал принести с собой нечто новое и невероятное, фантастические приключения и сумасшедшие перемены. Да. Тогда он и правда в это верил.