До свидания, Лола… Какой бы снег ни сыпался сегодня с Шуховской башни, желаю тебе спокойно долететь до дома и поскорее вернуться назад. Диспетчеру погоды надлежит завтра явиться на службу в безоблачном настроении. Пока!
Следуя к метро пешком, переживая, что сказал и сделал что-то не так, я остановился около овощного киоска, купил у двигающейся в замедленном темпе продавщицы килограмм мандаринов, рассовал их по карманам, и, так как для ладоней места уже не осталось, сунул руки в рукава, как в муфту, и повернул вспять. Мне нужно еще раз увидеть ее. Непременно. Около подземного перехода, откуда был виден вход в институт, я съел на ветру, удивляя прохожих, несколько ледяных долек мандарина, выбросил, промахнувшись мимо мусорки, кожуру, развернулся и направился в парк. Там совсем никого не было, над расчищенными с утра дорожками с ночи горели фонари. Я шел размашистыми шагами, на ходу бросая мандарины в зарешеченные плафоны — оранжевые комки прочерчивали по воздуху плоские параболы и падали в сугробы, не успевая в полете набрать достаточно силы, чтобы пробить плотно слежавшийся снег. Один ударил в цель и, наколовшись на ребро железной пластины, остался висеть наверху наподобие дополнительной лампы. За воротами парка меня оглушил грохот автомобилей, рвущихся с Крымского моста на Садовое кольцо, и мое замешательство скоро растворилось в этом грохоте.
У меня всегда полно дел в Москве. Я хожу по магазинам, потому что надеюсь к тридцати годам порядочно разбогатеть, а пока выбираю необходимые мне для будущей жизни вещи. Среди них ручная кофемолка, чтобы каждое утро начинать с трескучей церемонии, черные гибсоновские ботинки, которые навсегда заменят мне спортивную обувь, дисковый плеер, точно такой же, как у лаборантки по физической химии, радиотелескоп для участия в проекте Озма, и шотландский свитер с горизонтальными полосками. На первый день, пожалуй, достаточно. Теперь о вечере. Кто сварит мне кофе? У кого будут лучезарные глаза? С кем мы сядем рядом, чтобы слушать, как шумят звезды, вонзая невидимые копья в готовую к капитуляции пустоту особняка на окраине соснового бора? Мы переезжаем в пригород на следующей неделе. Пора оставить шумный центр. Кто эта замечательная особа? После мандариновой атаки я не думаю, что это будешь ты, и вообще не думаю о тебе, Лола. На обложке ноябрьского номера глянцевой бурды девушка с безукоризненными данными: модная, красивая и никуда не зовущая. Надо всем быть такими!
Остановка у газетного киоска на углу Петровки и Кузнецкого Моста получилась не случайно: давно пора было купить карту города. Я много путешествую пешком — наугад и по заданным адресам. Не всегда удается выяснить, где находится искомая улица, без посторонней помощи. Следом за мной к окошку киоска наклонился странный, суетливый человек. Опирая рыжий портфель на край витрины, он попросил номер «Известий» и пачку «Магны». Я разглядывал обложки журналов, когда он, щелкнув замком портфеля и шмыгнув носом, вдруг заговорил со мной.
Оказался он тридцатишестилетним инженером из Костромы, преследующим в столице технический интерес по казенной надобности. За два дня он тут кое-что успел — разругался со столичным начальством и купил в подарок сыну робота-трансформера. Собирали его в дорогу, глядя не на прогноз погоды, а в полупустой шкаф — на нем был тонкий болоньевый плащ и великоватая ондатровая шапка. Молодое лицо, беспокойные покрасневшие глаза и вид в целом такой, будто он носил с собой что-то крайне необычное. Представился он Валерием Сергеевичем, фамилию свою не назвал, но сообщил, что русский немец, и торопливо попросил показать ему столовую или недорогой ресторан.
«Сильно жрать хочется», — сказал он и зачем-то хлопнул ладонью по рыжему портфелю.
Мы пришли с ним в «Оладьи», народную забегаловку на Пушкинской улице, где он выбрал пару салатов, оладьи со сметаной, оладьи с курагой, оладьи с шоколадом, малиновый десерт и компот. При этом посетовал на отсутствие в меню котлет.
«Люблю котлеты», — лукаво подмигнул он мне, пытаясь уместить на подносе все свои тарелки.
Я взял оладьи и чай со сливками. Мы встали у стойки, расположенной вдоль окна, и принялись есть, позволяя прохожим заглядывать нам в рот. Валерий Сергеевич задавал вопросы и, не дослушав, перебивал.
— А что, в вашем общежитии можно поселиться? — спросил он.
— Если ты не студент, то вряд ли.