Сердце подпрыгивает к горлу, боль в виске, в легких не хватает кислорода. Лицо начинает гореть, что-то теплое течет по щеке. Мне кажется, что это сон, не может этот ужас быть со мной всегда. Нет. Сквозь слезы, которые обжигали щеки, я пыталась осмотреться. Как будто жизнь с отцом пронеслась перед глазами. Сколько раз в меня стреляли? Боже! Я думала, это все умерло вместе с моим отцом. Почему? Снова этот кошмар. Так не бывает. Я не хочу так.
— Дима, Дима… нет… — вскрикиваю глухо, когда вижу, что он через окно пытается стрелять в соседней машине. Он — открытая мишень. Предчувствие беды обвивается вокруг горла ледяной цепью. Я, зажмурившись, пытаюсь дышать.
Вокруг раздавались выстрелы, воздух был пропитан запахом пороха.
Вдали слышались крики, смешанные с глухими взрывами.
— Я вызвал подкрепление, сейчас будет. Андрей, давай по газам! — закричал Дима, держа в руках пистолет, но в его голосе звучало что-то тревожное. — Милая, потерпи, только не высовывайся, — повторил он снова, обращаясь ко мне.
Внезапно раздался еще один взрыв, пули свистели, попадая в металл машины. Я прижалась к спинке сиденья, зная, что ничем не смогу помочь. Машина остановилась у обочины.
— Дима, не выходи, пожалуйста! — закричала я, когда увидела, что он открывает дверь. Но он только помотал головой.
Вдруг раздался мощный удар — стекло разбилось. Я вскрикнула, но Дима уже успел среагировать. Он открыл дверь шире, готовясь к следующему шагу.
— Держись и не смей выходить отсюда! — сказал он, как будто это могло удалить нас из этого ада.
Стук сердца отдавался в висках, и все вокруг превратилось в сплошной калейдоскоп ужаса. Я прислонилась к двери, стараясь слышать, что происходит за пределами машины. Вдруг кто-то кинулся в укрытие. Я изумленно узнала другого бойца, который начал стрелять в сторону противника, пытаясь прикрыть Диму.
— Дима! — снова закричала я, но мой голос казался мне глухим в этом адском гаме. Я понимала, что он должен защититься, должен использовать каждую возможность, чтобы выжить. В тот момент надежда исчезла, и осталась лишь тревога за него. И только я подумала об этом, как Дима уже осел на землю. — Нет… Дима! — закричала я снова, срывая голос.
Не видя никого, я быстро выскользнула из машины, словно ужас, захвативший меня, мог вдруг рассеяться на холодном воздухе. Вокруг царил хаос — я слышала крики, топот ног и глухие взрывы, эхом раздававшиеся в моих ушах. Сердце стучало в унисон с адреналином, обдавая страхом. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле.
Я бросилась к нему, стараясь не обращать внимания на острые осколки, летящие вокруг. Каждый шаг давался с трудом, но преодолеть этот барьер я была готова любой ценой. Дима, все еще лежащий на земле, смотрел на меня с ужасом и надеждой. Я не могла позволить ему сдаться, не сейчас. Схватив его за руку, я потянула его к себе, слезы бежали по щекам. Я не помню, чтобы мне было так больно. В горле застряло нечто холодное и тяжелое, сжимая грудь, как цепи. Я сидела на мокром асфальте, вокруг — хаос и ужас. — Дима… — шепча сквозь слезы, я молила: — Больно… не поступай так со мной. Слышишь? Сейчас… доктор уже рядом, — сквозь слезы бормочу я, закусывая до боли губы.
Дима был без сознания, но я чувствовала его пульс, сердце…
Я взяла его в свои объятия и молилась. Пусть не моим, пусть всегда останусь чужой, только живи.
— Живи… я так сильно тебя люблю, — обнимаю его голову, тихо шепчу. — Люблю тебя, Дим, — говорю ему возле уха.
Глава 6
Мия
Зима стояла суровая, снег завалил улицы до отказа, а ледяной ветер протяжно выл в каждом углу, словно оплакивая забытые грехи.
Наша встреча была ошибкой. Когда я переступила порог этого кабинета, надо было бежать без оглядки. А я стою и смотрю в окно, как тогда, наслаждаясь видом. Всё кажется таким же: сейчас дверь откроется, войдёт Дима и хриплым голосом спросит, что случилось, почему я стою здесь и плачу. За окном тихо падает снег, и этот вид до сих пор завораживает, словно заклинание.
Я сама во всём виновата. Если кто-то не понимает, кто перед ним, то я с первой недели разглядела: Дима по уши в криминале, и такая жизнь принесёт только страдания. Я родилась в подобной семье и знала, чего ждать. До сих пор вижу, как его кожа стремительно бледнела, завораживающие глаза тускнели, теряя ясность.
Расползающееся по моей коже липкое тепло повергает в ужас. Кровь. На фоне белого снега она казалась вездесущей, словно паутина тьмы.
Меня трясёт от страха.
До того момента я и не ведала, что кровь может вызвать такой парализующий ужас. Вокруг — крики, суета, хаос. А я выпала из реальности, как в бездонную пропасть. Схватив шарф в кулак, прижимаю его к ране. Дима уже без сознания, лежит на моих руках, тяжёлый, как камень. Даже подумать не могу, что он мёртв. Жизнь не может быть такой жестокой, такой безжалостной.