— Добрый день! — вхожу в палату с наигранной улыбкой, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Как ты себя чувствуешь?
— Привет, мама ушла домой. И честно, я наконец-то задышала свободой.
— Сама виновата, — не удержалась я, и слова вырвались сами.
— Ты права, сама себя простить не могу, — отвечает она наконец, и в голосе сквозит подавленное отчаяние, как эхо в пустоте.
— Все эти дни у меня один вопрос: как ты могла?
— Мия…
— Как? Ты не думала о своей семье? Ты не одна, мы все здесь, для тебя. И это ладно. Ты понимаешь, ты тоже чей-то ребёнок? Твоя мама сейчас сходит с ума — она потеряла внука и чуть не потеряла тебя. Эта безумная, двойная боль для неё невыносима, — спрашиваю я, ощущая тяжесть на душе, как камень.
— Мия, я… Мне так больно. Только мысли о том, что его больше нет рядом, что он где-то в глубокой земле, — они убивают меня. Простите меня… — Она рыдает, и я подхожу, обнимаю её крепко, прижимаясь всем телом. У меня никогда не было сестры или брата, но Аня стала самым дорогим, самым близким человеком в моей жизни. Её слёзы, её боль отзываются во мне эхом, убивая и меня.
— Я обманула его, сказала, что сделала аборт. Боже, за мои слова, за мою ложь Бог забрал нашего малыша… — сквозь рыдания она пытается выговорить, слова рвутся, как нити.
— Аня?
— Да, там долгая история, но сейчас это не важно. — Я чувствую, как её ладонь мягко касается моих рук, теплая, дрожащая. — Слова, которые я сказала, стали моим проклятием; я разбила всё, что было между нами. Предала нашу любовь. Мне казалось, что так лучше, что у меня хотя бы остаётся наш малыш. Какая же я эгоистка… Я помню его глаза — он смотрел на меня с разочарованием, болью, ненавистью. Мия, что я натворила? Я всё уничтожила.
Я была в шоке! Всё это время я винила его.
Упрекать могу лишь в том, что она чуть не лишила себя жизни, — а в её личную жизнь никогда не вмешаюсь.
Всё когда-нибудь проходит, и это тоже пройдёт. Только эту банальную фразу я ей не скажу. Обнимаю крепче и плачу рядом с ней. Никогда никакие слова не исцелят горе — пусть время сделает своё. А потом мы поговорим.
— Я всегда тебе завидовала. У тебя было то, чего мне так не хватало. Не будь больше эгоисткой, помни о своей семье. И хоть иногда обо мне. Анна, у меня никого нет, я одна в этом мире. Ты знаешь, ты как сестра для меня. Ты — мой единственный родной человек. Попробуй всё исправить.
— Прости, пожалуйста, прости, Мия. Ты такая сильная, столько унижений и боли пережила… — шепчет она, глотая слёзы, голос надломленный.
— Помни всегда о своём малыше, ходи к нему на могилу, оплакивай. Самоубийство — не выход, а грех. Может, твоя боль мне не знакома, но я знаю, как сердце разрывается на клочки. Только смерть не спасёт. Твой малыш — ангел, и даже там вы бы не встретились.
— Мне даже не показали его…
Мы сидим в обнимку, каждая погружена в свои мысли, как в тёмный омут.
— Мия, а как ты поняла, что я… что-то с собой сделаю?
— Твой голос был убит, — тихо отвечаю я.
Она вздыхает. Слёзы продолжают кати́ться по щекам, оставляя солёные дорожки.
— Говори всегда со мной. Я у тебя есть. Знаешь, если твоей любви суждено быть, она будет — что бы ты ни делала, ни говорила. Сейчас отпусти его. Будет шанс попросить прощения — сделай. Если возможность вернуться — борись. Говорят, встретить в жизни настоящую любовь — это дар Божий.
— А ты, Мия, встретила?
— Нет, я ещё не заслужила, — улыбаюсь я ей, — но верю.
— Ах ты, мечтательница. Ты всегда такой была.
— Ну а что? Почему нет? — весело, безобидно говорю я, пытаясь перевести разговор на светлую волну. — Я хочу большую любовь, большую семью и…
— И много детей.
— Да, штук пять.
— Ага, и твоя великая любовь сбежит в лес, — отвечает она, придавая словам игривый тон, как искру в темноте. — Помнишь, как мы рисовали план идеальной семьи?
Глава 8
Мия
В моей жизни самым прекрасным временем дня стало утро. Тихое, манящее утро — с чашкой ароматного кофе в руке и видом из окна в кабинете Димы. Я продолжаю наслаждаться этими моментами снова и снова.
— Мия, доброе утро! — в кабинет входит Илья, озираясь по сторонам. — А где наш босс?
— Ещё не явился, — отвечаю я ему в тон, улыбаясь.
— Безобразие! Две недели валялся на больничной койке, как на курорте, а теперь всё равно опаздывает.