Когда я вновь открыла глаза, в его взгляде читалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Он снова наклонился, и его губы коснулись моих — лёгкий, невесомый поцелуй-обещание. И я знала, что это только начало.
«Он — самый неотразимый мужчина на свете», — с тоской подумала я, только не мой. На секунду… всего на секунду я позволю себе эту слабость. Обещаю.
Его губы скользили по шее, рассылая искры мурашек. Я запрокинула голову, отдаваясь воле его желаний. Он знал, как свести с ума, как разжечь внутренний пожар. Я чувствовала себя беспомощной и слабой, но в то же время — невероятно сильной и желанной.
Он оторвался, тяжело дыша. В его глазах полыхала страсть, и в них я видела своё отражение — такую же жаждущую, такую же потерянную. Его руки обвили талию, притягивая ближе, и я растворилась в моменте, забыв обо всём на свете.
— Ты прекрасна, — прошептал он, и слова прозвучали как заклинание. Я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями, теплом, близостью. Готова была отдать всё, лишь бы это длилось вечно.
— Не надо, — вырвалось у меня. — Пожалуйста, не делай этого.
Он прижал меня крепче.
— Почему ты не можешь просто позволить себе хотеть меня? Что, чёрт возьми, не так?
Его слова выжгли клеймо на душе.
— Хорошо, — грустно сказала я. — Ты победил. Я хочу тебя… Признаюсь, хочу до безумия. Хочу. Доволен?
Его лицо исказила гримаса гнева. Он отпустил меня, словно я обжигала.
— Тебе лишь бы удовлетворить своё желание, а что будет со мной после — всё равно. Ведь это на одну ночь? Ну, может, на две… или три. Для тебя это будет просто секс. Но не для меня.
— Ты играешь со мной, — прорычал он. — Дразнишь, а потом отталкиваешь. Зачем?
Я молчала, опустив взгляд. Как объяснить боль, точившую изнутри?
Увидев в его глазах победные искорки, я гордо подняла голову.
— Я хочу, чтобы ты понял: я не дам воли желанию. Оно причинит мне боль.
— Я не сделаю тебе больно.
— О нет, сделаешь! — голос дрогнул, я пыталась сдержать слёзы. — Если между нами что-то будет, ты останешься холоден, а я — нет. Я не умею отделять тело от чувств, прыгнуть в постель, а потом забыть. Мне нужны настоящие отношения. Я буду ревновать, мне будет больно, если появится другая. Боль… — хрипло повторила я, глядя ему в глаза. — Думаешь, я не чувствую её сейчас? Думаешь, мне легко признаться в том, что хочу тебя, зная, что для тебя это лишь игра?
В его взгляде боролись желание понять и ярость от отказа. Он сжал мои плечи, но, словно опомнившись, ослабил хватку.
— Давай забудем, что было. Я не хочу просто секса, — прошептала я, почти касаясь его губ. — Я хочу тебя всего.
Улыбка сошла с его лица.
Я замолчала, понимая бессмысленность слов. Он не поймёт. Никогда не поймёт, что значит для меня эта близость. Чем дольше объяснять — тем глубже рана.
Подняв голову, я посмотрела ему прямо в глаза. В них не осталось и капли прежнего тепла — лишь холодная, непреодолимая стена. В тот миг я окончательно поняла: между нами ничего не будет. Никогда. Собрав остатки гордости, я развернулась и вышла, оставив его в одиночестве — в его недоступном, отстранённом мире.
Слёзы, предательские и жгучие, хлынули потоком. В груди зияла пустота, огромная и кровоточащая. Мгновение, казавшееся вечностью, обернулось самой жестокой реальностью. Всё исчезло.
Глава 10
Мия
Понедельник начался с солнца в душе. Даже привычная утренняя пробка, растянувшая трассу в бесконечную вереницу фар, не смогла омрачить моего настроения. Первая половина дня пролетела невесомо: утренний кофе с девчонками из бухгалтерии, смех и легкие сплетни. Атмосферу безмятежности дополняло и то, что моего обожаемого начальника не было на месте.
Даша взглянула на меня и усмехнулась уголком губ:
— Мия, ты сегодня сногсшибательна. Словно собираешься покорить мир. Или только Дмитрия?
На мне был бежевый костюм, купленный на выходных во время прогулки с подругой, — элегантный, безупречно сидящий. На губах играла непринужденная улыбка, а настроение парило где-то под потолком.
Я лишь пожала плечами, изображая полнейшее спокойствие. Хотя внутри, предательски, щекотало легкое волнение.
— Ага, именно его и задумала покорить, — отмахнулась я, чувствуя, как сердце отвечает частым, звонким стуком.— Пойдем в кафе, пока Дима не приехал. Что-то мне подсказывает, что у него сегодня настроение ниже плинтуса.
В кафе царил оживленный гул. Мы устроились у окна, заказав салаты и кофе.
— Слушай, — начала Даша, отпив глоток латте, — а не сменить ли тебе тактику? Перестать строить из себя неприступную крепость?