Глава 14
Лучи утреннего солнца, робкие и теплые, пробивались сквозь щель между шторами и золотили его волосы. Он спал, повернувшись ко мне лицом, одна рука под щекой, дыхание ровное и глубокое. В этих расслабленных чертах не было и тени того напора, той силы, что он излучал днем; сейчас он был умиротворенным, почти беззащитным. И весь мой мир сузился до этой картины: до темных ресниц, лежащих на скулах, до легкой тени у губ, до знакомой родинки на виске. Лучший мужчина. Не самый идеальный для кого-то, возможно, но лучший для меня. В его присутствии все во мне успокаивалось и обретало смысл, как будто я долго плыла против течения и наконец позволила себе отдаться потоку, который нес меня именно туда, куда нужно.
Кажется, я безумно счастлива.
Я осторожно, чтобы не разбудить, протянула руку и коснулась кончиками пальцев его кисти, лежавшей на одеяле. Тепло. Реальное, осязаемое. Он во сне что-то неразборчиво пробормотал и сжал мои пальцы в своей ладони.
Боже…
Я сейчас как довольная кошка, мурлычущая от счастья.
«Не может быть, такого не бывает», —твердила я себе, украдкой бросив взгляд на своё отражение в зеркале в ванной комнате.. Это было так похоже на мою мечту.
Боюсь проснуться, и всё исчезнет. Этот страх — обратная сторона счастья, его тень.
Любить — это прекрасно.
Нет, никогда раньше я не выглядела столь прекрасной. Всё это счастье мне идёт.
— Так не бывает или бывает? — спрашиваю я у своего отражения в зеркале.
Не успеваю углубиться в мысли, как на телефоне приходит сообщение.
Доброе утро! Появились покупатели на вашу компанию. По возможности перезвоните мне.
Адвокат.
Хватаю телефон и набираю его номер. На втором гудке в трубке раздаётся голос.
— Добрый день, госпожа Молаева!
Эх… Это «госпожа» режет слух.
— Добрый день! — уверенно отвечаю я. — Господин адвокат, тот же покупатель или новый?
— Новый. Он предлагает хорошую сумму, но у него условия.
— Какие?
— Он хочет полные права на весь пакет.
— Это нереально. Вы же знаете, мама никогда не согласится продать свою долю. А если и согласится, то только при условии, что я отдам ей все деньги за свою часть. А я на это не пойду.
— Тогда вам нужно решить вопрос с вашей мамой. Я отправлю вам на почту договор и сумму, которую согласен оплатить наш покупатель. Это выгодное дело.
— Понимаете, мне не столько важна эта сумма. Проблема в маме — она упряма. У неё не так много акций, и всё-таки…
— Я понимаю вашу тревогу, но вы должны ей объяснить, что это не просто каприз покупателя. Это условие сделки. Он хочет полный контроль над производством, чтобы иметь возможность его модернизировать, перепрофилировать или даже закрыть, если это будет экономически нецелесообразно. Сейчас он покупает не актив, а проблему. И «едва дышащее» производство, как вы выразились, может перестать дышать совсем, если мы упустим этот шанс. Ваша мама держится за свои несколько процентов, как за реликвию, но эта реликвия скоро может превратиться в груду бумаг с нулевой стоимостью. Я отправляю вам документы. Пожалуйста, покажите их ей. Пусть увидит конкретную сумму. Иногда цифры действуют лучше слов.
— Хорошо. И всё-таки — если она не даст согласие, не нужно терять и первого покупателя. Для меня эта компания ровным счётом ничего не стоит. И прошу вас — пока ни одному покупателю не говорите о нашей проблеме. Я постараюсь в ближайшее время всё решить. И… кто второй покупатель?
— Он пока хочет остаться инкогнито.
— М-м-м… Странно.
Как уговорить мать, которая жила, дышала, ела и спала только ради денег?
Я так углубилась в свои мысли, что даже не услышала, как в ванную зашёл Дима. Он подошёл сзади, вплотную ко мне, и я вздрогнула. Как дикий зверь, настигший свою добычу, он обнял меня. Его руки, тёплые и сильные, сомкнулись на моём животе, прижимая обнажённую спину к его груди. Я замерла, каждый мускул напряжён и чуток, сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Он приник губами к моему мокрому плечу, и по коже побежали мурашки — не от страха, а от пронзительного, почти невыносимого ожидания.
— Тише, милая… — его голос был низким, густым.
Я обмякла в его объятиях, позволив голове откинуться ему на плечо. Его руки начали медленно двигаться. Одна так и осталась лежать на моём животе, ладонью прижимая меня к себе, а другая поползла вверх, к груди, скользя по влажной коже, изучая, вспоминая каждый изгиб. Я зажмурилась, погружаясь в ощущения. Его дыхание было горячим в промежутке между шеей и плечом. Я подняла глаза и посмотрела на наше отражение в зеркале.