ШОК!!!
У меня на столе стоял огромный букет роз. Я подошла и просто ахнула. Вынула карточку из конверта и уставилась на нее, ничего не понимая. На ней было написано: «Спасибо за прекрасный вечер».
Внезапно раздался звонок. Сердце забилось чаще.
«Как акула, почуявшая кровь».
Не знаю, откуда я взяла смелость, но не стала отвечать. А что, у меня еще десять минут законного обеда, имею право. Моя душа нуждалась в покое, чувствовала себя так, словно ходила по тонкой проволоке. Мне просто нужно было отдохнуть от того выражения подчеркнутого отвращения, которое появлялось у него на лице каждый раз при виде меня.
Подняв голову, я увидела шефа. Зубы его были стиснуты, а в серых глазах блестели льдинки ярости.
— От тайного обожателя? — спросил он с сарказмом.
— Не совсем тайного, — ответила я в его же тон.
— Кто он?
— Извините, шеф, в вашу личную жизнь я не влезаю, поэтому прошу вас… — старалась спокойно ответить ему.
— Что, любому, но не мне?
Господи, да понимает ли он, какую боль причиняет такими словами?
— Я даю тому, кого сама хочу… — Чувствовала, что теряю контроль над собой, и лишь усилием воли сдерживала подступавшие слезы.
Мои слова повисли в воздухе. Дима наклонился ближе, его дыхание стало ощутимо жарким. Его губы изогнулись в едкой улыбке. Я знала, что игра только начинается, и в ней не будет победителей.
— Ты, маленькая мстительная сучка, — ответил он холодно. Прежде чем я успела осмыслить сказанное, его губы прижались к моим. Я дергалась, стараясь освободиться из его объятий, но Дима притянул меня за волосы, другой рукой крепко держа за талию.
Сейчас, когда его дыхание смешивалось с моим, вся моя решимость растворялась в воздухе, оставляя только напряжение между нашими телами.
Так не должно быть. Я не могу сопротивляться. Я так сильно этого хотела. Я скучаю. Обвиваю руками его шею, прижимаюсь ближе, растворяюсь в этом безумии. Так хочется верить, и так страшно обмануться.
— Всегда готова. Да? — хрипло проговорил он.
Он погладил пальцем мою подрагивающую нижнюю губу.
Так хочется верить, и так страшно обмануться.
— Кстати, готовься, ты едешь со мной. И убери этот веник отсюда, если не хочешь, чтобы он полетел в окно, — выпалил он с той безжалостной решимостью, которая в деловых кругах внушала к нему не меньший страх, чем уважение. — Надеюсь, теперь все ясно.
— Да, теперь мне все ясно, — едва выдохнула я.
В машине мы ехали в полной тишине. Обида на Диму не прошла. Он сидел рядом и время от времени бросал на меня украдкой взгляды. Даже охрана чувствовала наше напряжение, казалось, они даже не дышат. Я думала о том, как просто было позволить обиде утихнуть, но внутри у меня все еще бушевало.
— Мия, — шипел он, — ты думаешь, что можешь контролировать все, — прошептал он с вызывающей улыбкой. — Но иногда контроль — это иллюзия. Внутри меня бушевала буря: что он хочет от меня?
Я натянула на губы улыбку, но решила промолчать. Взгляд, полный провокации, заставлял сердце биться быстрее.
Я посмотрела в окно — за стеклом проносились улицы, словно лишенные жизни. Зима вошла в свои права, укутывая мир в белый плен. Снег тихо падал, укрывая дома и дороги, и казалось, что время замерло.
— Куда мы едем? — спросила я, прерывая тишину.
— Загород, — ответил он, его голос казался странно спокойным.
— Зачем? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— По делам, — сказал он, наконец.
Он стал серьезным, глаза его потемнели, и я увидела в них что-то новое и непонятное.
В этот момент я поняла: этот путь — не просто поездка. И чем дальше мы уезжали от города, тем больше нарастало напряжение.
— В город тебе пока нельзя оставаться, — говорит Дима, его голос был полон напряжения.
— Что? Почему я… — Он уже начинал говорить, когда за нашим боковым окном возник черный внедорожник, исчезнувший так же быстро, как и появился. Я стала крутить головой, не понимая, что происходит. Со стороны Димы раздался удар.
— Дима…
— Мия, наклонись! — крикнул Дима.
Я инстинктивно склонила голову вбок в тот момент, когда рядом раздался глухой звук — стекло треснуло, и чуть позже я почувствовала, как что-то шмякнулось в землю неподалеку.
Дима схватил меня за руку, его глаза светились страхом и решимостью.
— Милая, только не вылезай, поняла? — выкрикнул он. — Боря, стреляй, мать твою, по колесам! Андрей, гони, твою мать… — я роняю голову в ладонях. По щекам струятся соленые слезы.
— Грозый, наши стреляют по ним… Блядь… — едва выговорил он, когда заметил, как три машины чуть дальше заблокировали наш путь.