На тайном совещании нескольких ситхинских тойонов и американских матросов мнения сначала разделились. Пылкий и мстительный Котлеан, забывши о необходимости соблюдения осторожности, требовал напасть ночью, всех перерезать и захватить корабль. Его поддержал, дрожа от негодования, Скаутлелт; он вспомнил, какое тяжкое оскорбление нанес его покойному поруганному родственнику Барбер.
- Всех вырезать, а корабль сжечь! - яростно взвизгнул он.
Матросы были другого мнения.
- Нападем на корабль - всполошим крепость. Белые станут помогать друг другу пушками, - возразил один из них.
- С капиталом можно договориться, - нерешительно сказал другой, - я этого подлеца хорошо знаю. Есть у меня на его корабле приятель - парень верный. Ему можно поручить сперва прощупать Барбера.
- А он не обманет, не выдаст нас Медведникову? - спросил Скаутлелт.
- Конечно, это может случиться, - согласился матрос, - но, по-моему, другого выхода нет.
На этом и порешили.
- Обещайте ему, - вдруг неожиданно для самого себя сказал Котлеан, половину мехов, которые мы захватим в Ситхе.
- А не много ли будет? - возразил один из матросов. - Хватит с него и тысячи!
Матросы обещали произвести ночью разведку, а утром условились встретиться вновь.
- Заварим мы кашу, - сказал великан матрос по прозвищу Рыжий Джон. Как бы чего не вышло.
- Да уж хуже не будет, - возразил другой матрос, заросший волосами, как обезьяна. - Лучше подохнуть от ножа здесь на свободе, чем двадцать лет гнить в тюрьме на нашей прекрасной родине, - и он с досадой плюнул.
- Вот приятно удивится капитан, а, Том, когда мы предстанем перед ним собственными персонами? Ха-ха-ха! - хрипло захохотал моряк, представляя себе предстоящую сцену свидания.
- Я думаю, не только удивится, но и страшно обрадуется, - заявил Том, вползая на карачках в узкое отверстие бараборы.
* * *
Поздно ночью в неподвижном и непроницаемом тумане медленно продвигались к бухте три высокие плотные фигуры. За ними, несколько поодаль, особенно осторожно следовала еще одна, худая, сухопарая мальчишеская фигурка. Все четверо были одеты по-ситхински и держали в руках по короткому веслу. Дойдя в полном молчании до голого песчаного берега, где шум шагов уже совершенно заглушался морским прибоем, три взрослых ситхинца заговорили вполголоса по-английски так бегло и невнятно, съедая части слов, как можно говорить только на родном языке.
- Темно и сыро, как у дьявола в брюхе, - сказал шедший во главе, тщетно вглядываясь в тьму.
- Отыщем лодку, тогда сообразим, где мы, - ответил другой.
При слове "лодка", произнесенном по-ситхински, маленькая фигурка решительно выдвинулась из темноты. Это был молодой Скаутлелт, а с ним беглые матросы, взявшиеся начать переговоры с Барбером.
Скаутлелт, руководясь каким-то особым охотничьим чутьем, вышел прямо к вытащенным на берег батам и показал, какие из них надо спустить на воду. Компания разделилась. Скаутлелт с Рыжим Джоном сели в одну лодку, остальные двое - в другую и бесшумно отвалили. Не пройдя и одного кабельтова, оба бата стали рядом. Прислушались. Сквозь легкое хлопотливое хлюпанье воды под батами ухо улавливало с правой стороны едва слышный отзвук, съедаемый туманом, но все же похожий на бульканье воды
- Пошел! - просипел Рыжий Джон. Соседний бат отделился и бесшумно скользнул в темноту, к стоявшему на якорях кораблю Барбера.
До затаившего дыхание вахтенного матроса донеслось отдаленное уханье филина. Вахтенный встрепенулся и напряженнее стал вглядываться в темноту.
- Том, ты? - скорее почувствовали, чем услышали вопрос сидящие в лодке. Вахтенный подошел к борту и низко свесился через поручни.
- Я буду ждать тебя на берегу, когда сменишься, - услышал он шепот с воды.
- Ладно, уже скоро, - ответил вахтенный и, стуча тяжелыми каблуками, пошел вдоль борта, что-то насвистывая.
- Куда ты? С ума сошел? - спросил его новый вахтенный, когда сменившийся матрос стал привязывать канат, чтобы скользнуть по борту в привязанную лодку
- Тсс! - шикнул на него тот и, подойдя, помахал у самого его носа ожерельем из бус. - Видал? Там у меня колошка одна... Вернусь до рассвета... Выдашь капитану - морду набью, - добавил он, погрозив кулаком и неслышно переваливаясь за борт.
- Господин капитан, - сказал он рано утром Барберу, - сегодня ночью в мою вахту подходили к кораблю какие-то ситхинцы; говорили они по-английски и назвались американскими матросами. Хотели бы повидаться с вами.
- Почему не прогнал эту сволочь? - крикнул Барбер.
- Прогнал, тотчас же прогнал, - последовал торопливый ответ. - Но они говорят, что есть у них важный колошский секрет к капитану.
- Как дашь им знать? - коротко спросил Барбер, поджимая губы.
- Пошлите меня за чем-нибудь в крепость к русским.
- Ладно, пусть приедут поздно вечером... в твою вахту, - неуверенно и озабоченно проговорил Барбер.
Все шло как по писаному: матрос без провожатых и гребцов поехал по поручению капитана на берег. В крепости он, конечно, не был, но ночных гостей повидал и немедленно вернулся на корабль.
Его вахта наступила поздно вечером. С меньшими предосторожностями, но без излишнего шума прибыли вчерашние посетители. Неподалеку от корабля все время, пока длился необычный визит, крейсировал дозорный бат, но уже не с двумя, а с тремя гребцами. Третьим был отпущенный отцом, хотя и с большой неохотой, Хинк.
- Ну, с чем пожаловали, господа мошенники? - спросил матросов Барбер, не здороваясь.
- А вот с чем, Чарли, - нисколько не смущаясь, ответил тот, которого звали Томом. - Завтра ночью подымай якоря и айда отсюда!
- Ты сдурел? - повысил голос Барбер. - Мне уйти без товара? Выкладывай скорее, в чем дело!
Матросы рассказали о готовящемся нападении на Ситху.
- Ты должен уйти, но дня через два-три можешь вернуться, - сказал тот же Том.
- Негодяи! - вскипел Барбер. - Я сию минуту закую вас в кандалы и сдам властям как изменников!
- Не кричи, Чарли, и не делай глупостей, - спокойно остановил его Том. - Тут, на лодке, Чарли, около твоего корабля крейсирует Рыжий Джон. Он ждет исхода наших переговоров.
Барбер молчал.
- Да, дорогой Чарли, - продолжал Том, - свидетель твоих подвигов жив и здравствует... Ну так что же, уйдешь?
- Ладно, уйду, но я должен получить пять тысяч бобровых шкур, поставил свое условие Барбер.
- Ты получишь тысячу в благодарность и даром, когда вернешься, если только Ситха будет взята.
Барбер задумался, мысленно подсчитывая возможные барыши. Приходя к заключению, что в Китае, на самый худой конец, это все же составит двадцать пять, а то и все пятьдесят тысяч пиастров, он кивнул головой:
- Согласен... Только пусть тойоны пришлют человек пять видных аманатов.
- Не вздумай завтра посылать кого-нибудь в крепость, - предупредили матросы, уходя. - Ситхинцы следят за берегом и, в случае чего, укокошат...
До утра ворочался в своей постели взволнованный Барбер, не находя, как лучше выйти из затруднительного положения. Он не знал того, что крепость оголена и что оставшийся гарнизон в двадцать человек не может оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления.
"Что выгоднее, - думал он, - стать на сторону русских, предупредить их и помочь своими сорока людьми и пушками или оставить на произвол судьбы?" А тут еще припутался Рыжий Джон - один недобитый из шести свидетелей его злодеяния, связанного с контрабандой в Вальпараизо и потоплением шхуны со всем ее экипажем.