35. Наша глубина в странном мире
В который уже раз пытаюсь себя уговорить, что если оглянуться вокруг и даже напрячь взор или взять бинокль, никакой Стены не видно.
Вдруг я почувствовал себя чертовски свободным — и снова понял, как прав был Ницше, утверждая, что Личности помочь нельзя.
Личность осознает по своей Воле, да только «своя Воля» — это приходящий ниоткуда Сигнал, делающий столь уместной метафору «из-за невидимой Стены».
Вот и получается, что Личность чувствует свои границы — и в то же время всегда вольна обнаружить, что границ нет.
Вот и получается, что у Личности — запас высокомерия по отношению к любым обстоятельствам этой жизни, поскольку Личность знает: никто ей не докажет, что кроме этой жизни нет жизни другой.
Мало того, в глубине Души известно, что другая жизнь есть — и собственный повседневный опыт регистрации Сигналов подсказывает, что речь идет если не о жизни следующей, то уж точно о жизни параллельной.
Мало того, регистрируемая множественность самоощущений заставляет подозревать многопараллельность.
Можно мечтать — не такая уж это странная мечта, будто во многопараллельном мире время тоже не однозначно. Я сказал бы даже:
— А разве может быть иначе?
И дело не только в том, что сегодня во сне я был снова молод.
Дело в самом устройстве ума. Вот и сейчас, очевидный для меня факт, что мы — наездники на глобальной Змее Жизни, не мешает мне видеть себя пузырем, выдутым вместе со всеми из Вселенских Вод в данный конкретный мир и с неизвестной Целью.
Стоя у волнующегося моря, легко убедиться, что когда возникает и лопается неисчислимое множество пузырей, возникает величественный шум.
Учитывая наше происхождение из Вод, можно полагать, что такое восприятие шума волн происходит «из самой нашей глубины».
Я задумался, сколько у меня прав называть эту глубину нашей.
Я уже долго пишу этот текст, но еще дольше мучаюсь с парадоксом глупости наших суждений в сравнении со сложностью нашего устройства.
Иногда мне кажется, что парадокс не столь уж очевиден, так как мы очень поумнели. Но соприкосновение с действительностью оставляет только ту надежду, что всё растущая наша взаимосвязанность приближает время, когда из отдельных Глупостей возникнет коллективный Разум, так что судьба и качество отдельных Я не столь уже важны.
Перед переходом в Царство Метаязыка, в котором даже о комиксах, если это неподвижные картинки, никто уже не будет вспоминать, призываю всех читать эту книгу, потому что мои фантазии светлы. Я собираюсь предсказать, что Мы будем как птицы — и сбудется напутствие, что не надо ни жать, ни сеять, а надо только петь.
36. На грани сна и бодрствования
Неужели после всех радостных, потому что с надеждой, мучений, я когда-нибудь увижу берег?
Я говорю «берег», потому что сидя на Змее, ловя свет Солнца и удивляясь подаренному чуду Сознания, которое столь же непостижимо сколь доступно, можно одновременно возделывать свой сад и находиться в далеком плавании.
— Не спеши спрашивать, не спеши отвечать, — призываю я себя — если берег виден, спешить уже некуда.
Страшно: а вдруг мираж? И хочется продлить обманчивую радость.
— Но от реальности не спрячешься, — сказать так — моя маленькая хитрость, потому что на самом деле я не теряю надежду где-то или как-то — а главное, еще в этой жизни — спрятаться.
Сегодня я видел сон, в котором присутствовал, во всем множестве деталей, мой новый, совсем не такой как на самом деле, дом.
Важны не количество и не отчетливость деталей — некоторые из них абсурдны. Их абсурдность была очевидной еще во сне, и я удивлялся своему Я: как глубоко в нем посеяна славянская беспорядочность.
Во сне тоже можно рефлектировать. Это происходит на грани сна и бодрствования, в тот самый момент, по-видимому, когда решается вопрос, запомнится сон или превратится в лишенное содержания эхо воспоминаний, интересное тем, что можно наблюдать, как воспоминания тают «на глазах».
На грани сна и бодрствования пришла новая мысль относительно меня. Мне казалось, что это Важное Сообщение, которое, к сожалению тут же забылось. Я только помню, что в Сообщении было имя Кай.
Как геометры называют точку точкой, так философы называют человека «Кай».
Поскольку я тоже человек, значит, это и мое имя. Оно дает мне право сказать то, что я сейчас скажу:
— Динозавры хотели взлететь.
— Сука хотела улыбнуться.
— Кай хочет закончить этот текст и не соврать.