Снимая эту квартиру, я обещал не держать ни собак, ни кошек, однако относительно мангуст никаких обязательств я но давал. Тем не менее оскорбленный помощник управляющего был убежден, что мангуст нужно приравнять к собакам и кошкам, а следовательно, им не место в порядочном доме.
С величайшим трудом я уговорил одного из моих друзей взять этих милых зверюшек. К сожалению, он не предупредил жену об этом, и, когда бедная женщина вернулась из магазина, она вдруг обнаружила в квартире двух мангуст. Она боялась мышей, еще больше боялась крыс и, как выяснилось теперь, безумно боялась мангуст. Во всяком случае без предварительных тренировок она добилась совершенно выдающегося спортивного результата, одним прыжком вскочив на высоченный шкаф, где стоял старинный фарфоровый кофейник, фамильная реликвия стоимостью около трехсот (!) крон (эта сумма была указана в судебном иске, по которому с меня взыскали еще и за нанесенную моральную травму).
Да, кофейник свалился на пол, но дама осталась сидеть на шкафу до тех пор, пока домой не вернулся ее муж, мой друг, вернее, мой бывший друг.
Мне не хотелось растерять сразу всех своих друзей, и все-таки я решил сделать последнюю попытку. Мой старый приятель, писатель Йорген Хальк, поведал мне однажды, что самыми счастливыми в его жизни были годы, когда он со своей семьей жил в Индии и у них по всему дому бегали мангусты. Повествуя эту трогательную историю, мой приятель выпил не менее четырех рюмок коньяку. Он с радостью забрал моих кри-кри, взяв с меня слово, что эти милые зверьки останутся в его доме на вечные времена.
Но уже на другой день он позвонил ко мне и попросил забрать животных обратно.
— Ко мне должна зайти теща, а она терпеть не может мангуст, — объяснил он.
Добавлю, что за все время нашего знакомства Йорген Хальк солгал мне один-единственный раз: когда сослался на тещу. Сам он называл это впоследствии вынужденной ложью, обусловленной «чрезвычайными обстоятельствами».
В свое время у меня была маленькая размолвка с одним моим другом, адвокатом Нильсом Вентегодтом. К счастью, Нильс — человек не злопамятный, и, когда я пришел к нему с маленьким дружеским подарком (двумя мангустами), он принял меня с распростертыми объятиями. Его жена приготовила великолепный обед, и, хотя Нильс долго недоумевал, почему ящик с сигарами вдруг оказался пуст еще до того, как мы принялись за коньяк, вечер удался на славу. Но когда я возвращался домой, на душе у меня было неспокойно.
А через три дня мне был предъявлен судебный иск, из которого следовало, что, во-первых, Поль, сожравший пол-ящика сигарет, вскоре получил расстройство желудка и уединился в шкафу со столовым бельем; во-вторых, из передней, куда обе маленькие бестии были посажены под домашний арест, они прогрызли в стене туннель и забрались в спальню; в-третьих, была разорвана подушка и из нее выпущен весь пух; и в-четвертых, мангусты, лишенные биллиардных шаров, заменили их стоявшими на полке бокалами из великолепного богемского хрусталя. По-видимому, когда их бросали на рояль из красного дерева, они, разбиваясь, издавали звук, напоминавший мангустам треск разбивающихся яиц.
В конце концов Нильс согласился принять от меня в дар три ящика сигар, которые я давным-давно купил для мангуст, и инцидент, таким образом, был исчерпан.
Инженер Ян Уре, специалист по поднятию со дна морского затонувших кораблей, не теряет самообладания в самой критической ситуации как под водой, так и на суше. Однако жене его явно не хватает выдержки и трезвого взгляда на вещи. Уре принес зверюшек домой поздно вечером, а встал рано утром и отправился поднимать рыболовный траулер, не разбудив жену.
Между тем Поль и Жозефина уютно устроились в хозяйственной сумке, которая стояла в коридоре. Кстати, в сумке лежали и ключи от входной двери. Увидев диковинных зверей, госпожа Уре громко закричала от страха, а потом попыталась выудить из сумки ключи с помощью длинной палки. Но не тут-то было. Мангусты совсем взбесились! Они шипели, фыркали, и взрывались, словно фейерверк, и с таким ожесточением кусали палку, что она жалобно трещала.
Надо сказать, что кри-кри были необыкновенно темпераментны и в то же время весьма проворны. Они не боялись даже овчарок, а однажды я видел, как за Полем погналась кошка, решив, по-видимому, что это крыса; кошка схватила когтями только воздух, и не успела она прийти в себя от изумления, как Поль бросился на нее и вцепился зубами в хвост.