Едва ли эти добрые и чистосердечные люди отдавали себе отчет в том, что, чем меньше они будут иметь дело с белым человеком, тем для них же будет лучше.
Мы поднимаемся все выше и выше в горы, где дождь не так опасен для наших машин, как в низинах. Потом мы останавливаемся, оставляем машины под присмотром пятерых африканцев, а сами идем дальше пешком.
Каждое утро в пять часов наши проводники разбегаются в разные стороны, разыскивая следы слонов. Примерно через час они возвращаются и, немного посоветовавшись, сообщают нам, какие следы оставлены именно тем стадом, которое мы преследуем, и куда ведут самые свежие следы.
После этого мы, трое белых, в сопровождении носильщиков, с ружьями и кинокамерами начинаем очередной переход, а остальные двести носильщиков убирают палатки, упаковывают вещи и длинной вереницей следуют за нами.
Однажды утром около пяти часов меня разбудили чьи-то голоса. Когда я выглянул из-под противомоскитной сетки, один из проводников указал на несколько огромных следов, которые оставил слон как раз посередине между моей палаткой и палаткой Карапи. Очевидно, слоны, которых мы преследовали вчера, решили навестить нас и прошли ночью через весь лагерь, не причинив нам ни малейшего вреда, хотя единственной нашей защитой от этих гигантов были тонкие противомоскитные сетки.
— Ведь не могли же они не почуять, что мы находимся совсем рядом? — удивился Карапи. — Почему же они не напали на нас?
— Этого я не могу вам объяснить, но полагаю, что поздно вечером и ночью слоны обычно настроены более или менее миролюбиво, — ответил Жерэн. — Недавно мне рассказывали, что на берегу реки Саламат находится деревушка, куда слоны имеют обыкновение заходить с наступлением темноты и тереться о соломенные крыши хижин. Разумеется, они чувствуют запах человека, особенно после того, как крыши валятся на землю, но не причиняют людям вреда. Однажды со мной произошел удивительный случай, о котором я крайне редко рассказываю, потому что мне просто могут не поверить. Когда-нибудь я расскажу вам эту историю. А сейчас у нас нет времени, пора идти дальше!
Кстати, немецкий путешественник Генрих Оберйоган, посвятивший много лет изучению слонов, рассказывает в своей книге «Слоны с берегов озера Чад», что слоны неоднократно проходили совсем рядом с ним, когда он спал. «И слоны никогда не нападают на спящего человека», — заключает он.
Вечером, когда мы разбивали лагерь, нам совсем не хотелось есть, хотя ужин был давно готов. Сначала нам нужно было утолить жажду, и мы непрерывно пили в течение часа или двух, чтобы вернуть организму истраченную в пути влагу. Однажды вечером, когда мы устроились вокруг костра и отдыхали после трудов праведных, Жерэн вдруг сказал:
— Сейчас я расскажу вам о том, что со мной однажды произошло. Вместе со своим носильщиком Ниангарой я возвращался в лагерь. Время было позднее, и скоро стало совсем темно. Мы смертельно устали и шли как во сне, механически переставляя ноги. Вдруг Ниангара толкнул меня в бок. Прямо перед нами стоял громадный слон, прекрасный и величественный, один из самых великолепных экземпляров, какие я только видел. Именно его мы преследовали по пятам весь день. Едва я поднял ружье, как увидел неподалеку еще несколько слонов и тотчас же понял, что мы попали в самую гущу огромного стада.
О том, чтобы стрелять, я больше и не помышлял. Надо было как можно скорее юркнуть куда-нибудь в кусты. Сначала мы спрятались за древесный ствол, но не успели как следует осмотреться, как вдруг обнаружили, что на стволе этом растут волосы! Оказывается, это было не дерево, а слон. Теперь я склонен верить преданиям африканцев, которые повествуют о том, что слоны умеют исчезать так же внезапно, как и появляться, — закончил Жерэн свой рассказ.
Ночью и особенно утром в Африке бывает очень холодно. Но в первые недели нашего путешествия мы с Карапи страдали не только от холода, но и от чудовищной, убийственной усталости, которая сковывала нас после очередного перехода. Несколько раз мы вообще не могли разогнуться по утрам, и нас поддерживали с обеих сторон носильщики.
Первое время каждый из нас выпивал около двадцати литров воды в день — я понимаю, что для тех, кто не знает здешнего климата, это звучит невероятно, и тем не менее это правда. Когда вечером мы наконец останавливались на ночлег, мы были с ног до головы залиты потом и умирали от изнеможения.
— Такое неумеренное потребление воды отнимает массу сил, — говорил нам Жерэн. — Пейте меньше, иначе далеко вы не уйдете.
В течение нескольких дней мы приучали себя обходиться, как и Жерэн, одной чашкой чая, которую выпивали поутру. Потом целый день мы не ели и не пили, ужинали около восьми часов вечера.