Много раз, когда болота, раздвигая берега, превращались в настоящие озера, мне казалось, что следы нашего стада безвозвратно потеряны. Но у следопытов было безукоризненное чутье, и они моментально определяли направление, по которому пошли слоны.
Переправляясь вброд через озера, носильщики наши нередко уходили с головой под воду, но при этом они никогда не забывали поднять над поверхностью воды наши ружья и киноаппараты, чтобы они не намокли.
Когда мы впервые подошли к стаду на довольно близкое расстояние, я приказал расчехлить все киноаппараты, чтобы в любой момент можно было приступить к съемкам. Однако Жерэн быстро охладил мой пыл. Он сказал:
— Не торопитесь! Слоны еще не настолько устали, чтобы вы успели снять больше двух-трех кадров. Если же они нападут, поверьте, вам будет не до съемок.
Если слоны чувствуют запах человека, находящегося от них на большом расстоянии, они всегда обращаются в бегство, так как не могут точно определить, откуда им грозит опасность. Если же слоны учуяли человека, который находится от них близко, они бросаются на него со скоростью 25 километров в час, чтобы растоптать и уничтожить двуногого врага.
Прошло уже два месяца с тех пор, как мы начали преследование, позади осталось две тысячи километров первозданной саванны, и слоны явно устали. Эта усталость проявилась у них как-то внезапно, потому что теперь мы видим стадо каждый день и не выпускаем из рук кинокамер. Ниангара все время присматривает за мной, как нянька: глядя в видоискатель, я вижу только величественную красоту этих мастодонтов и совершенно забываю об опасности.
Ниангара — человек удивительно смелый и благородный. Если над нами нависает угроза нападения, он никогда не отступает, предварительно не похлопав меня по плечу, и я неизменно успеваю удрать еще до того, как ситуация становится критической.
Когда мы подходим к стаду слишком близко, носильщики, как правило, куда-то исчезают. Однако Ниангара всегда остается на передовой, ведя неусыпное наблюдение за слонами. На руке у него висит мешочек с мукой очень мелкого помола, которую он непрерывно высыпает, следя за малейшим дуновением ветра. В тропиках ветер беспрестанно меняет направление, и, хотя слоны не замечают нас даже на расстоянии десяти — пятнадцати метров или, возможно, принимают нас за каких-нибудь газелей, на нашей экспедиции можно будет поставить крест, едва они учуют наш запах.
Как это ни парадоксально, увидеть этих гигантов бывает нелегко. Существует немало преданий, из которых следует, что слон может спрятаться даже за маленькой кочкой, а Генрих Оберйоган, почти не расстававшийся со слонами в течение четырех лет, всерьез утверждает, будто слоны умеют дематериализовываться, да, да, просто исчезать бесследно. И самые лучшие следопыты не могут обнаружить никаких следов, которые вели бы в том направлении, куда исчезли слоны. Единственным, хотя и не слишком правдоподобным объяснением того, что видел Оберйоган, может служить способность слонов двигаться в минуту опасности задом наперед. Об этом мне рассказывали многие охотники и исследователи, посвятившие себя изучению слонов.
Среди охотников часто идут споры о том, на какое животное опаснее всего охотиться. Охотники из Судана утверждают, что самый опасный враг — это слон. Другие охотники полагают, что опаснее всего охота на льва, ибо раненый лев чаще всего прячется где-нибудь в засаде и нападает так быстро и неожиданно, что охотник не успевает выстрелить.
Очень агрессивен раненый буйвол. Могучие рога — это не только эффективное наступательное оружие, но и мощный броневой щит, который почти исключает возможность застрелить буйвола спереди.
И наконец, многие охотники непоколебимо уверены, что опаснее всех носорог. Лишь очень меткий стрелок может сра-нить его в тот момент, когда, охваченный яростью, он, как буря, несется на внезапно появившегося врага.
Однако охотник с кинокамерой находится в совершенно других условиях, нежели охотник с ружьем. Ему не нужно убивать животных, зато нередко он должен подойти к объекту съемок в десять раз ближе, чем это необходимо для обычной охоты.
Если лев не ранен и вы, увидев его, хлопнете в ладоши или громко закричите, то он немедленно убежит. Таким образом, о какой-то особой опасности в данном случае говорить не приходится. Зато подойти и ко льву, и к буйволу на близкое расстояние довольно трудно, потому что оба они обладают великолепным зрением, тонким слухом и прекрасным обонянием. И едва они обнаруживают фотографа, как тотчас же убегают, если только им не приходит в голову броситься на него.