У малыша кожа светло-розового цвета, и на ногах он стоит удивительно твердо для своего чрезвычайно юного возраста.
Другая группа слонов двигается в более удобном для нас направлении. Они идут очень организованно. На флангах, примерно в двухстах — трехстах метрах от стада, вышагивают старые, умудренные опытом слоны с могучими бивнями. А в середине стада идут молодые слоны, самки и малыши. Они не торопятся и все время что-то жуют. Вот один из них вырывает с корнем большой пучок травы, стряхивает с него землю, ударив о передние ноги, и небрежным движением хобота бросает и рот. Другой слон поднимается на задние ноги и срывает с ветки целый букет сочных зеленых листьев. Затем он садится па хвост и, аппетитно пережевывая листья, раздумывает над тем, не повторить ли ему еще раз этот цирковой трюк.
Несколько слонов направляется к тому самому дереву, на котором сижу я. Один из них ломает хоботом ветку, а я чуть не задыхаюсь от волнения, так как мне кажется, что он более чем пристально смотрит в этот момент на меня. Если бы слон приподнялся на задние ноги, ему ничего не стоило бы вырвать камеру у меня из рук. Но ничего страшного не произошло, и он спокойно разжевывает ветку, которая скрипит, как будто попала на мельничные жернова.
Многие слонихи беременны, а многие идут рядом со своими слонятами. Мне приходится ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться в том, что я не сплю. Слоны здесь живут так же привольно и спокойно, не ведая опасности, как жили их предки много веков тому назад. Да, это действительно слоновий рай.
Эта ветхозаветная идиллия производит такое ошеломляющее впечатление, что у меня начинает кружиться голова. Я совершенно забываю о съемках своего будущего фильма, и Ниангара весьма деликатно указывает мне на кинокамеру. Скоро уже отснято три полных кассеты. Как я уже говорил, слоны никак не реагируют на треск кинокамеры. А если бы я зарядил свой фотоаппарат, то щелканье затвора наверняка вызвало бы страшную панику среди животных.
Достигнув берега, мастодонты набирают хоботом сырого песку и бросают себе на спину, рассыпают за ушами, а потом входят в реку. Первые шаги они делают немного неуверенно, как человек, пытающийся определить ногой температуру воды. Но проходит несколько секунд, и они уже резвятся на самой середине реки, словно расшалившиеся школьники. Те, кому мало ванны, принимают душ, поливая друг друга струями воды.
Только один маленький слоненок немного трусит. В воду-то он вошел, но едва она поднимается ему до брюха, как от водобоязни бедняжка чуть не теряет равновесия. Тогда к нему подходят слонята постарше и объясняют, что купаться совсем не страшно.
— Пошли, Юмбо, вода теплая-претеплая! — кричат они.
И маленький Юмбо, совсем осмелев, заходит так глубоко, что ему приходится воспользоваться хоботом вместо дыхательной трубочки.
А когда взрослые слоны выходят на берег, он начинает капризничать, потому что ему хочется покупаться еще, и вообще он ведет себя как очень непослушный ребенок.
Родителям ничего не остается, как вернуться за ним в воду. Юмбо сердито поднимает уши, упирается, негодует, но что может поделать маленький слоненок, когда сзади его подталкивают почти шесть тонн живого веса…
Мы уже хотим спуститься с деревьев, как вдруг замечаем группу слонов, стоящих немного поодаль. И мы становимся свидетелями того, с какой трогательной заботливостью эти животные относятся друг к другу. Один большой старый слон, у которого остался только один бивень, прилег отдохнуть, но снова подняться без посторонней помощи он, по-видимому, уже не мог. И четверо его товарищей немедленно пришли к нему на помощь. Они осторожно пытаются поднять своими хоботами распластавшегося на земле гиганта и еще более осторожно подсовывают бивни ему под брюхо. Когда старому слону наконец удается встать на ноги, товарищи некоторое время идут с ним рядом, поддерживая его справа и слева.
Кто знает, возможно, ему уже около сотни лет и он скоро умрет. Но слоны никогда не оставляют своих стариков на произвол судьбы. Раньше высказывалось предположение, что слоны живут пятьсот — шестьсот лет, но теперь средняя продолжительность их жизни установлена довольно точно: она составляет «всего лишь» восемьдесят — сто лет.
Истории о кладбищах слонов, где счастливцы находят десятки тонн слоновой кости, пока еще не подкреплены никакими фактами. Все эти басни, очевидно, основаны на том, что мертвых слонов находят чрезвычайно редко. И это не удивительно. Чувствуя приближение смерти, слоны ищут уединения и прячутся где-нибудь в кустарнике или болоте. Когда они умирают, на трупы набрасываются коршуны и гиены и быстро поедают их, а кости во влажном тропическом климате быстро разрушаются.