Сибирская земля не знала позора крепостничества, что возвращавшийся из Японии после кругосветного путешествия на фрегатебирская земля не знала позора крепостничества, что возвращавшийся из Японии после кругосветного путешествия на фрегате "Паллада" Гончаров отметил, как самую характерную черту Сибири. А слава Наполеона, которая сотрясала Европу начала прошлого века, поглотилась тайгой, совершенно не затронула сибирское мировосприятие. При разговоре с сибиряком бросается в глаза, что отношения с Китаем являются главным предметом его внешнеполитических забот, а Западная Европа для него умозрительное явление. Любому думающему человеку это говорит о неизбежной внутренней потребности формирующегося сибирского общественного самосознания найти собственные оценки мировой истории и истории страны, обозначить собственные духовные традиции, для которых духовные традиции Пушкина, Гоголя, Толстого не будут поняты и приняты до конца, как возникшие из нравственных исканий в условиях европейской части страны, в условиях противоречий феодального крепостничества. Паллада"Гончаров отметил, как самую характерную черту Сибири. А слава Наполеона, которая сотрясала Европу начала прошлого века, поглотилась тайгой, совершенно не затронула сибирское мировосприятие. При разговоре с сибиряком бросается в глаза, что отношения с Китаем являются главным предметом его внешнеполитических забот, а Западная Европа для него умозрительное явление. Любому думающему человеку это говорит о неизбежной внутренней потребности формирующегося сибирского общественного самосознания найти собственные оценки мировой истории и истории страны, обозначить собственные духовные традиции, для которых духовные традиции Пушкина, Гоголя, Толстого не будут поняты и приняты до конца, как возникшие из нравственных исканий в условиях европейской части страны, в условиях противоречий феодального крепостничества.
Нельзя не принимать во внимание и новейших обстоятельств. Близость к завершению БАМа и обусловленное этим наращивание связей Сибири с экономикой, культурой стран бассейна Тихого океана, которые переживают нечто вроде цивилизационного Ренессанса; колоссальные перспективы торговых отношений с Китаем; сам научно–технологический прогресс, подстёгиваемый потребностями хозяйственного развития Сибири и заставляющий постепенно смещать научный, интеллектуальный потенциал страны за Урал, — эти главные из многих прочих факты приближают революцию в экономическом значении Сибири, которая обозначит и начало революции в потребностях изменения политических отношений столицы с этим регионом.
М. Горбачёв при выступлении в Тюмени сказал, что перебои в добыче западносибирских нефти и газа лихорадят страну и правительство. Можно было бы без преувеличения добавить, что они отражаются и на межгосударственных отношениях. Разумно ли и дальше позволять себе такую роскошь, относиться к Сибири как к Золушке, в условиях растущей значимости человеческого фактора для устойчивости хозяйственной деятельности, в том числе и в восточных регионах? Ведь феноменальные запасы ценнейшего сырья, энергоресурсов Сибири и Дальнего Востока становятся во всё большей мере одним из движителей мировой политики, к которому европейская часть страны, Москва, остальные регионы Советского Союза превращаются в подобие придатка, и сибирское общественное сознание, формируясь, начинает понимать это.
И такой рост влияния хозяйственного освоения Сибири на экономику страны только начало. Сама логика становления экономики в эпоху НТР, потребность в максимальной эффективности капиталовложений неизбежно толкают Россию развивать наиболее энергоёмкое, капиталоёмкое, наукоёмкое и высокотехнологичное производство в сибирском регионе, в первую очередь вокруг Красноярского края, где каскад речных электростанций даёт много дешёвой электроэнергии. Близость феноменальной сырьевой базы в дополнение к гидроэнергетике и угольной теплоэнергетике, соседство с новыми динамично развивающимися азиатскими рынками, растущее значение Енисея в качестве транспортной артерии, которая через Ангару, Байкал, в будущем через Лену с её притоками связывает с океанами богатейшие промышленные зоны, — всё это обещает превратить Красноярский край и прилегающие к нему области в следующий важнейший и влиятельнейший центр развития экономики страны. Там закладываются основания для преобразования Восточной Сибири в нашу, северную Калифорнию со всеми вытекающими из этого политическими последствиями. Даже промышленные мощности Урала, Поволжья блекнут в сравнении с быстро встающим там на ноги экономическим Великаном. В таких перспективах кажущиеся сейчас мелочи могут вырасти в серьёзнейшие общественно–политические трения. И нам надо учиться понимать: во всём, связанном с завтрашней Сибирью, нет места мелочам.