— Тихо! — капитан вышел вперед. — Слушайте меня!
Люди притихли. Косились и шебуршали, приходя в себя и расслабляясь. Беда отступила. Так они думали.
— Мы только что уничтожили тех, кто пытался превратить вас в рабов, — капитан заложил большие пальцы за портупею, покачался на каблуках, — наплевав на общую беду. Так вот… станичники, мы это сделали не за просто так. Вы нам немного должны. Сколько? Это вам глава администрации расскажет. А сейчас, чтобы у вас не возникало сомнений в нашей решимости защищать вас всеми возможными способами, проведем публичную демонстрацию наказания за убийство, изнасилование и вооруженный грабеж. Суд теперь один. И это мы.
Притащенный здоровяк, уже разложенный на земле и крепко привязанный за руки-ноги к палаточным длинным кольям, вбитым по самые «ушки», заорал. Багира вздохнула, приложилась к фляжке. Блевать, так хоть чем-то. Было с чего.
Кол, крепкий, смазанный маслом-переработкой, ему воткнули в задний проход. В паз на конце кола вставили веревку, а ее саму прицепили к морде УАЗа-буханки, служившего здесь за скорую. А машина стояла прямо перед лицом матом орущего детины.
Капитан посмотрел на него, закурил и, бледный, сухой, сел за руль. Бандит заголосил сильнее, заплакал детским плачем. В толпе закричали, двигатель УАЗа зажужжал, машина двинулась вперед. Крик ушел в инфразвук, стеганул по ушам плеткой и оборвался.
— Они потом и не спорили… — Багира почесалась в затылке, — дали все, что нужно. Нас построили и предложили выбор. Идти домой, с боекомплектом и сухпаем, или влиться в ряды наемной роты.
— И ты ее выбрала?
— Нет, — Багира зевнула, — я ушла домой. Пешком. Добралась до границы с Ростовом. И потом вернулась назад. Пойду вздремну.
Глава 4
Доказательства жизни
— Вот ты чудак человек… — гном присвистнул, закуривая самокрутку. — А табак у тебя знатный, духовитый.
Морхольд улыбнулся, глядя на него. Парочка поражала. Просто своим наличием. Непохожестью, серьезностью и вообще. Хотя еще час назад он и не думал улыбаться. Не до того стало.
Морхольд дошел практически до самого конца. Туман, слева от ограждений, загустел, потемнел и зашевелился. Морхольд остановился, сплюнув. И впрямь, все когда-то случается в первый раз. Вот тебе и тролль. Или что хуже.
Тролль впечатлял. В ширину — никак не меньше чудовища, желавшего замочить Морхольда кувалдо-колотушкой. Даже внешне существо весьма напоминало ту дрянь. Разве что чуть ниже и морду прятало за темным и удивительно целым экраном сварочной маски. И вместо убей-колотилки на плече тащило самую настоящую деревянную дубину, густо усеянную разнокалиберными ржавыми шипами. Мост даже ухнул, когда та пошла вниз и стукнулась о бетон.
— Беда-а-а-а… — протянул Морхольд. — Ну и чего мне с тобой теперь делать?
Тролль молчал и сопел. Густое белесое дыхание пробивалось снизу маски, клубилось, смешиваясь с туманом. Позади сухо щелкнуло. Очень знакомым звуком предохранителя, поставленного на боевое положение. Голос любителя подкрадываться оказался под стать, сухой и скрипучий.
— Ты не смущайся, человече… кхе-кхе… скидывай все. И вали себе откуда шел.
Тролль что-то пробухтел. Ну точно медведь в зоопарке. Морхольд сплюнул.
— А если болт на воротник?
Тролль неожиданно заухал. Прямо как сыч. Засмеялся?
— На каждый хитрый…
— Полна жопа огурцов, точно, — Морхольд еще раз сплюнул. Круто, прямо как в боевиках. — Так поговорим, может, или будем фольклором меряться? Писькомерство, оно ж для школьников.
Тролль заухал сильнее. Морхольд натурально разозлился. Ситуация казалась идиотской. Но сзади тоже, сухо и скрипя, засмеялись. Засмеялся.
— А че ты такой дерзкий? Бессмертным ся щитаеш?
Морхольд покачал головой.
— Я сейчас обернусь. Медленно.
— Да хоть быстро. Ляля, подойди поближе. Вбей его по колена, если дернется.
Ляля? Твою дивизию… Морхольд цокнул языком, глядя на громаду, двинувшуюся к нему. Тролля звали Лялей. Если он еще и девочка, ну чего тут скажешь? Век живи, век удивляйся.
Он обернулся, стараясь не обращать внимания на тяжелый топот за спиной. Интересно, громада специально вот так бухает ножищами? Нагнетающе-депрессивный эффект, ага. Психологи подмостовые, етить их за ногу. Воображения вполне хватало. И быть вбитым по колени Морхольду не хотелось.