Она была укрыта темнотой.
«Все начинается здесь и сейчас», – вспомнилось мне.
Мы живем лишь раз, и не бывает никакого «если». Мы встретили друг друга, когда мир вокруг рушился. Поэтому все в порядке. Можно чувствовать благодарность за этот миг, и в этом нет ничего страшного.
– Вы собираетесь выходить? – в дверь постучал Кончжи и поторопил нас. – Я тоже хочу помыться!
Я хочу прожить весь остаток своей жизни так, как прожила этот день. Я хочу стать Чиной. А если это невозможно, мне лучше оставить ее. Я больше не хочу чувствовать, что мы разные. Мы словно вырвали наши сердца, чтобы показать их друг другу. Мы будто поняли, что у нас в руках, и озвучили чувства словами. Мы слились в объятии и стали единым целым, точно это могло спасти нас от разлуки. В тот миг, когда мы разделили и обрели друг друга, казалось, где-то совсем рядом блеснул лучик надежды.
Кончжи
После ванны мы с Мисо в замечательном настроении вышли наружу. Родственники Чины развели костер и готовили еду. Мне перепало немного баранины. Я постелил в фургоне свой спальник и собрался обратно к девчонкам, когда откуда-то из темноты вдруг появились люди с ружьями. Отец Чины попытался с ними договориться, но они требовали все сразу: пищу, бензин, фургон и даже женщин. Отец нажал на газ и поехал прямо на них. Налетчики бросились врассыпную и открыли пальбу. Я схватил Мисо и прижался к темной стене. Выстрелы продолжали звучать, но я не мог разобрать, ни в какую сторону летят пули, ни откуда стреляют – был настоящий хаос. Мисо перепугалась и издавала сдавленные всхлипы. «Не бойся! Твоя сестра в доме. Все будет нормально. Главное, чтобы с тобой все было в порядке», – шептал я ей, успокаивая, только она не могла меня услышать. Пришлось зажать ей рот. Моя ладонь большая, а лицо у неё было крохотное, поэтому выглядело так, словно моя рука пыталась ее проглотить. Было страшно. Хотелось превратиться в крота и зарыться под землю. Тут из двери выбежала Тори. Она не пригибалась, будто пули ее не пугали, и только озиралась по сторонам в поисках Мисо. Следом за ней выбежала Чина. Пули отрикошетили от двери и оконных рам. Оттолкнув Чину за дверь, Тори пригнулась. По огороду на бешеной скорости пронесся фургон и затормозил у дома, перегородив входную дверь. Выстрелы участились. Я позвал Тори. Она стремглав бросилась к нам, схватила сестру и упала на землю. Тори была в слезах.
Когда выстрелы затихли, я выглянул и осмотрелся: трое или четверо мужчин бежали в сторону дороги. Снова раздались выстрелы, и двоих убегавших подкосило. Один упал, другой продолжил бежать, подволакивая ногу. Отец Чины вылез из фургона, осмотрел лежавших на земле и громко выругался. Родственники выбрались из своих укрытий и столпились возле него. На земле навзничь лежал Тхэу. Отец Чины пробуравил дочь угрожающим взглядом.
– Смотри внимательно, кто погиб! – схватив ее лицо и развернув его к Тхэу, он произнес это так, будто прожевал и выплюнул каждое слово. – С тобой будет то же самое!
Чина закрыла глаза. Он поволок ее, точно какое-то животное, бросил в машину и проревел, глядя на Тори:
– Из-за тебя моя дочь чуть не погибла!
– Она не погибла.
– Погибла бы, если бы я не прикрыл ее!
– В таком случае, и я могла погибнуть из-за нее.
Отец Чины наотмашь ударил Тори по лицу. Я остолбенел: он никогда не бил и не убивал никого, кроме бандитов. Он даже голос не поднимал без причины. А теперь ударил Тори. Чина выскочила из машины. Покачиваясь, Тори натянула шапку на глаза Мисо – до самого подбородка – и толкнула сестру ко мне.
– Если бы у меня было оружие, я бы тоже стреляла, – произнесла она.
Отец ударил ее снова. Чина бросилась к нему и обхватила обеими руками.
– Папа, хватит! – прорыдала она, повиснув на нем.
– Я бы могла спасти этого человека, – сказала Тори.