Не знаю.
Пока взрослые не видели, Чина собрала мне кое-какой еды. Она так рыдала, что едва держалась на ногах. Честно говоря, я не чувствовал расставания. Просто не может быть такого, чтобы мы с ней разлучились навсегда.
Когда умерла мама, я каждой клеткой своего тела чувствовал злость и горе. Будто оплакивал собственную смерть. Тогда я отрекся от мира в первый раз. Отрекся, потому что ненавидел его всем сердцем. А когда умер отец…… Я всегда желал ему смерти, но, когда он по-настоящему умер, я вдруг почувствовал то, чего от себя не ожидал: мне стало его жаль. Я не смог простить себе этого, поэтому заперся в кладовой, чтобы изводить там себя и ненавидеть. Но глядя на то, как Чина собиралась сесть в грузовик и уехать, я понял, – как бы это сказать – что я и есть центр самого себя. Какие бы жестокости я себе ни причинял, в этом еще не отброшенном центре внутри меня был мир, совсем не похожий на тот, который показали мне родители. Мир, который сотворила и показала мне Чина. Благодаря ему я смог быть чуть менее похожим на маму с папой. Я подумал, что, если Чина уедет, я просто так и умру. Стало безмятежно и легко, как будто я принял ядовитую капсулу со всей оставшейся мне жизнью. Но Чина вцепилась в меня и потащила за собой. С отчаянным воплем она вырвала меня из рук смерти. Так как же я должен жить в мире без человека по имени Квон Чина? Нет, мы непременно встретимся. В моей жизни было время, когда я смиренно принимал удары и не сломался, за это бог может послать мне хотя бы такую удачу.
Насколько я помню карту, которую постоянно рассматривал отец Чины, до Африки можно добраться разными способами. Можно идти через Казахстан и страны Ближнего Востока, а можно двигаться через Европу. Как же не хватает смартфона! Будь у меня карты Гугл, я бы определил свое местоположение, проложил бы самый быстрый маршрут, текущую ситуацию…… узнать уже не получится. Дубина, в этом мире больше нет Интернета! Когда был маленький, в библиотеке я видел книгу, которая называлась «Пешком вокруг света» или что-то в этом роде. Эх, если бы я ее прочел! Тогда меня не интересовал ни мир, ни путешествия – все это существовало для меня только на бумаге. Я был поглощен «Абсолютным господством» – фэнтэзи-романом Чан Ёнхуна. Мир, который «хороший взрослый» Чок Игон освобождал от захватившего его зла, был моей единственной реальностью. В общем, ту книгу я так и не прочел, но из ее названия понятно, что вокруг света можно путешествовать и пешком. Хотя через Тихий океан перебраться все-таки не удастся.
Я шел спиной к солнцу. Оно подобралось ко мне и тут же обогнало. Дул промораживающий до костей ледяной ветер. В Корее вокруг меня было много людей, но я все равно оставался один. Один, я должен был постоянно следить за настроением других, улавливать атмосферу. Теперь в этом нет нужды. Теперь можно прислушиваться только к себе. С тех пор, как я иду один, в голове появилось много мыслей. Я пытался обдумать дальнейшую жизнь, подготовиться к ней, но сам того не замечая постоянно возвращался к пережевыванию всего, что со мной случилось: и такое было, и такие люди встречались, а я совсем про это забыл, я-то, оказывается, был полным идиотом, но теперь я стану храбрым, стану справедливым. Только вот кто узнает, насколько я отважен и справедлив, если рядом никого нет? Но я все равно потренируюсь быть отважным и справедливым, попытаюсь стать лучше, а когда мы встретимся с Квон Чиной, я уже буду хорошим взрослым человеком. Так, хватит шевелить мозгами, хватит думать, нужно экономить энергию, для начала я должен хотя бы выжить, нельзя думать, нужно беречь калории…… Я говорил сам с собой, то давал себе всевозможные беспорядочные обещания, то брал слова назад и продолжал шаг за шагом продвигаться вперед.
Вспомнился дядя. Он был младше мамы больше чем на десять лет. Я его почти не видел. Большую часть времени дядя жил за границей. С рюкзаком за спиной он бродил по дальним странам, а если ему нравилось какое-то место, он останавливался там и зарабатывал на жизнь любой работой, которая подвернется. Он помогал на кухне, мыл полы, был чернорабочим, грузчиком, а иногда подрабатывал гидом. Если бы он занимался этим в Корее, все смотрели бы на него с презрением. Он сильно злился на людей, которые считали его человеком второго сорта, но за границей о таких вещах даже не задумывался. Он говорил, что пренебрежительное отношение к себе нужно игнорировать. Пусть это нелегко, нужно не расстраиваться, а закалять свою волю. Он рассказывал, что за границей можно в полной мере чувствовать свою молодость и наслаждаться ей, но, стоит только вернуться в Корею, как молодость становится обузой. Все это я услышал от него на похоронах у бабушки. Она долго болела – почти год все говорили, что она отойдет со дня на день, но умерла она лишь после того, как дядя приехал домой. Мама долго плакала у него на плече. Все, кто приходил на похороны, завидев его, тут же бросались на него с упреками: «Долго ли ты будешь молод? Сколько ты еще планируешь развлекаться? Быстрее найди себе работу, зарабатывай, женись». Где сейчас дядя? Наверное, и там вирус перевернул все с ног на голову. Узнаю ли я его, а он – меня, если наши пути однажды пересекутся? Ведь не случится такого, что мы сбежим друг от друга или станем стрелять?…… Жаль. Погибли и те, кто слушал старших, еще в молодости нашел себе работу, зарабатывал деньги, планировал будущее. Погибли и такие, как дядя, кому не нужны были ни деньги, ни женитьба, кто без остатка отдавался сегодняшнему дню. Погибли и те, кто, как папа, вредил себе и не давал жить другим. Погибли и такие, как мама, кто жалел таких, как папа, и всю жизнь страдал от депрессии…… Только почему я до сих пор жив? Нет, хватит. Не хочу придумывать оправдания для своей жизни. Тогда придется искать оправдания для смерти мамы, а это выше моего понимания. Если бункер, о котором говорят взрослые, действительно существует, если кто-то даже в условиях катастрофы ведет в нем высоконравственную, незапятнанную жизнь, – то какие это люди? Если благодаря им человечество возродится, оно сможет создать мир, отличный от нашего?