Это не разрушит... нас.
Однако, эта клятва была другой. На этот раз одно слово в ней было другим.
Сара задрожала, когда я обнял ее миниатюрное тело. Я прижал ее к себе, позабыв, о моей холодной кожаной куртке. Хотя холод, несомненно, и добавил дрожь ее телу, но больше ее трясло от рыданий. Все, о чем я мог думать, когда держал ее рыдающую в своих объятьях, это о том, как спрятать ее от того, кто это сделал.
Кто это сделал?
- М-мне так жаль, - пробормотала она.
Ее извинения разрывали мое сердце в клочья.
- Тсс, с тобой все хорошо.
- Нет, не хорошо.
Ее слова прозвучали глухо. Когда я поднял Сару на руки, ее тело обмякло.
- Все в порядке, я уже здесь, - я пытался успокоить ее, пока нес к дивану. Когда я усадил ее, она протянула руку и прижалась ко мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. От ее слез моя шея стала влажной.
- Сара, дай мне снять куртку. Все будет хорошо. Я не знаю, что произошло, но обещаю, все будет в порядке.
Она сжала меня крепче.
- Н-нет, мои волосы... они никогда не будут в порядке.
Я поцеловал ее в макушку. Я только частично видел, что произошло, но сейчас, при комнатном свете, я отчетливо разглядел растрепанные кончики ее когда-то длинных волос. Нежно гладя ее спину, я подождал, пока она сделала глубокий вдох и ее всхлипы станут реже реже. Сняв куртку, я позволил упасть той на диван. Я снова притянул Сару и спросил:
- Расскажи мне, что случилось. Ведь это сделала не ты, правда?
Ее голова двигалась из стороны в сторону на моей груди.
- Кто? - спросил я снова.
Она не ответила, икота не давала ей спокойно дышать. Я поднял ее подбородок.
- Сара, скажи мне. - Мой голос был жестче, чем я хотел. - Скажи мне, кто сделал это с тобой.
- Они сказали, что это была моя вина, мое напоминание о том, что я наделала. - С каждым словом она безуспешно пыталась опустить подбородок. Настойчиво возвращалась моя ярость, я отказывался ослабить свою хватку.
Они?
Я знал. Я понимал, кого она имела в виду, но мне нужно было услышать это от нее.
- Они? Кто они? И что ты сделала?
Словно жидкость, ее организм сам освободился от моих объятий, она сползла с моих коленей на пол. Когда Сара схватилась за мои ноги, ее рыдания вернулись. Сначала причитания были непонятными, но вскоре я разобрал.
- . . . сказал, что я соврала или это ты солгал. Они не позволили мне ждать тебя. Я пыталась. - Ее голова опустилась ниже. - Я говорила им, что не могу обсуждать это... ты не давал мне разрешения. Прости, я знаю, что ты собираешься сделать. Я знаю, я была неправа. Я не... я не... понимаю, зачем они сделали это... я спрашивала... - Она качала головой, ее лоб почти коснулся пола. - Ты не говорил, что я могу... я пыталась... он сказал, что я предположила… Я не... я не... но она сказала, что я нуждаюсь в наказании... - ее голос колебался, как и скорость слов, некоторые она проговаривала быстро и незаметно, другие же медленно и громко. С каждой фразой мышцы ее шеи все сильнее натягивались - Мне так жаль...
Когда я снова взял ее за плечи, Сара молча сопротивлялась, ее тело было безвольным, она хотела оставаться на полу.
- Сара, прекрати извиняться. - От ее отчаяния мое сердце разлеталось на куски. - Пожалуйста, позволь мне обнять тебя. Ты не должна быть на полу.
Ее лицо повернулось в мою сторону. Красные пятна покрывали щеки, шею и грудь.
- Должна, - заявила она убежденно. - Я не заслуживаю тебя. Ты заслуживаешь жену, которая не будет тебя позорить. Я расстраиваю...
- Остановись сейчас же. - Я ждал, но ее слова тонули в потоке слез. И потребовал снова, - Сара, вставай. - Ее тело подчинилось. - Я просил тебя раньше. Больше никаких извинений. Мне нужны имена. Не заставляй меня напоминать тебе, что ты должна была ответить еще в первый раз.
Она обхватила свою талию руками, все ее тело дрожало. Даже ее длинная юбка развевалась при движении. Наконец, она ответила:
- Брат Тимоти и Сестра Лилит.
Я сжал подлокотник дивана. Каждая клетка моего тела жаждала отправиться в общину и встретиться лицом к лицу с подлыми трусами, которые сделали это в мое отсутствие. Мне не понятны их претензии. Но как бы то ни было, эти проблемы надо решать со мной, а не вымещать свое недовольство на Саре. Но я не мог сейчас сорваться и отправиться в общину. Не сейчас. Я не могу бросить Сару в таком состоянии снова одну. Она стоит передо мной, обхватив себя руками, и дрожит так сильно, как если бы раздетая находилась на холоде Аляски, а не внутри хорошо обогреваемого помещения. Сделав глубокий вдох, я сдержал гнев. Сейчас Саре было нужно кое-что другое.