Шли годы. Мама молчала. Возможно, она осознавала и принимала, что вся ответственность произошедшего сугубо ее персональная ответственность, но не хотела это признать публично. Потому равнодушно смотрела на рыдающую маленькую Сашу и отворачивалась, не дослушав.
Вначале мама пряталась за трауром, и все сочувственно смотрели на происходящее, старались поддержать, несмотря на неадекватное поведение страдалицы. А потом маме понравилось ходить на кладбище, смотреть на могилу малыша, сидя под раскидистым вязом, закатывать истерики каждому встречному и заливать страдания крепкими напитками. Со временем к ней присоединился папа. И горе стало оправданием их эгоизма и зависимости.
В то время Сашу забрали в приют. Полгода в социально-реабилитационном центре тянулись очень долго, на долю девочки жизнь щедро отсыпала причин для ненависти и полного абстрагирования от окружающих. Родители же, собрав все необходимые документы, под давлением службы опеки забрали дочь. И “холод в отношениях” стал самым мягким определением происходящего в некогда уютной двухкомнатной квартирке на Холмах.
Неудивительно, что ощущение полной безнадеги не оставляло Сашу все это время. Заводить с кем-то дружеские отношения, или (не дайте боги!) романтические, ей категорически запрещали дома. Вдобавок к этому - тотальный игнор не только от родителей, но и от всех родственников. В итоге Саша исключила общение в абсолюте, хотя была очень симпатичной и сообразительной, училась почти на “отлично” - одна из лучших студенток потока по признанию ректората университета.
«Как же обидно все это, - девушка обняла колени и угрюмо смотрела в темноту перед собой. - В кои-то веки понравился парень - и на тебе! Попала в бегемотью жо, хотя полноту и глубину пока даже не определить, щупа нет. Еще эти жуткие уроды вокруг, - всхлипнула, - бормочут болезные, совсем, наверно, кукуха с крышей слетели».
- Саш, - услышала она шепот совсем рядом. - Тебе надо бежать отсюда. По-моему, я знаю, где мы и почему. Ты можешь вспомнить то ощущение, перед аварией? Попытайся. Скорее всего, портал должен снова открыться. Только думай о доме. Об универе. О чем-то из того мира.
«Ну вот, - пронеслось в ее голове. - И этого накрыло».
- Алекс, милый, кроме прочего, голова не болит? - прошептала она в ответ.
- Не время для ироний, пневмония! Я уже более чем уверен - мы в Мире гроз, в мире, откуда те самые карты. Когда Инф сбежала ко мне, именно карты срезонировали на наш мир с ее способностями К-Тавис. Я оказался Шаманом в ближайшем к ней мире, потому портал вывел на меня.
- Так значит, ты уже знал кого-то с предназначением К-Тавис и искал ее? - медленно осознавая трагедию случившегося с ними произнесла Саша. - И что же теперь будет с нами?
- Ну меня-то за Инф точно по голове не погладят. К-Тавис живут только семь дней в чужом мире, и то - при условии отсутствия двойника. А в нашем мире двойник Инф был. И она погибла буквально за несколько дней.
- А зачем она пришла в наш мир? Ведь если Инф знала феномен К-Тавис, то понимала, чем рискует.
- Она сбежала. Сбежала от мужа, он что-то вроде царя здесь. Его брат, местный верховный маг, издевался над ней, изучая особенности навыков ходящей между мирами. Муж не верил ей и всячески потакал брату. Кстати, многие считают, что они больше, чем просто братья, именно поэтому царь отдал предпочтение своему родственнику.
Неожиданно вспыхнул ослепляющий зеленый свет.
Часть 2. Глава 6.
Помещение оказалось просторным, даже огромным. Стены каменной кладкой необычного зеленого оттенка уносили потолки куда-то очень высоко. Тьма сверху свернулась непрозрачным клубком, изредка освещаемым зелеными всполохами. Огромные дыры, вероятно заменяющие окна, демонстрировали ту же тьму с яркими вспышками. Воздух был наэлектризован до предела, неприятно было просто прикасаться к полу, лежать же на нем Алексу становилось невыносимо. Рана, которую он зажимал руками, кровоточила. На полу растекалась пахнущая металлом лужа. Кровь уже просочилась на символы двойного круга, светящиеся на полу.