Вдруг послышался короткий свист стрелы, разрезающей воздух, и вгрызавшийся в плечо волк резко обмяк, медленно сползая со спины своей жертвы.
Не сдержав болезненного вскрика, царевич сильнее подался вперёд и, полагаясь на свой немаленький вес, вдавил плечо в шею волка, грызущего левое запястье. Волк зашипел, разжав челюсти, послышался характерный хруст, и шея хищника переломилась.
Яр повалился на землю и с трудом поднял голову. Оставшиеся волки бежали в ужасе, а на возвышении у дерева стояла высокая молодая девушка в мужском дорожном костюме зелёного цвета, который почти сливался с листвой. В руках незнакомка держала лук и стрелы, а у ног её лежали ещё три застреленных волка.
Царевич попытался разглядеть лицо своей спасительницы, но перед глазами его потемнело.
***
Скинув царственные нарядные платья, Марья переоделась в мужской дорожный костюм, взяла оружие, собрала сумку со всем необходимым и двинулась в путь. Дорога её лежала прямиком через Лес, владения безумного хранителя первого Закона: у всего есть начало. Властитель душ, Лесной Дух, мало кого пускал в свои земли. И ещё меньшему количеству путников позволял выбраться оттуда, сохранив жизнь и рассудок в целости. Если кому и было под силу пройти Лес, то только Марье. Любой сопровождающий превратился бы для царицы в обузу.
Прежде, чем покинуть Равнину, Марья, как и было запланировано на Вече, с помощью магии связалась с Морской царицей Асмуд, хранительницей второго Закона. Девушка надеялась на помощь Морской владычицы, стражницы Алатырь-камня, питавшего весь мир магической энергией. Силы Алатыря были почти безграничны, одного лишь крохотного осколка, маленькой песчинки хватило бы, чтобы многократно увеличить силу заклинания Марьи и пленить Кадеса действитеьно навечно, заковав его в камень.
Но Асмуд, ожидаемо, отказала, заявив, что энергия Алатыря нейтральна по своей природе и служит всем в равной степени: и Кадесу, и драконам, и Морю, и самой Марье. Использовать камень для подпитки заклинания – значит извратить его суть. И потому на помощь Морских земель можно было не рассчитывать.
Единственным, на чью поддержку ещё уповала Равнинная царица – Дух Леса. Своевольный и безумный, он не вмешивался в дела и войны внешнего мира, если только они не касались его самого. Убедить его будет непросто, но шанс всё-таки есть. И упускать его было нельзя.
До границы Равнины Марью проводил отряд стражников, но дальше девушка отправилась одна. Она пошла по тропе, окружённой высокими деревьями, и вскоре набрела на крохотную бревенчатую избу, покосившуюся от времени.
У избы ковырялась в земле Старуха в белых погребальных одеждах. Седые волосы её были распущены, и лёгкий ветерок подкидывал серебряные пряди, словно заигрывал. Впрочем, может, так оно и было. Ветер в этих местах обладал своей волей.
— Никак по пирогам моим соскучилась? – Старуха разогнулась и посмотрела на Марью, растянув тонкие бледные губы в улыбке. Глаза у женщины были блёклые, выцветшие, как у покойницы, кожа сухая и сморщенная, отливающая синевой.
— Что ты, бабушка, они же отравлены, – рассмеялась царица. – Пусти меня в Лес.
— Плату ты знаешь, девочка, – женщина требовательно протянула руку. – Я сторожу границы. И за так никого не пущу. Даже тебя.
Марья вынула из сумки деревянную фигурку в виде искусно вырезанного тонкого колоска.
— Это сделал для меня отец незадолго до его гибели, – девушка грустно улыбнулась. – Все эти годы я тосковала о нём и носила колосок у сердца в знак памяти. Это самое дорогое, что у меня есть.
— Годится, – Старуха выхватила дар костлявой рукой, фигурка тут же вспыхнула белым пламенем и рассыпалась пеплом.
Марья с горечью посмотрела на свою опустевшую ладонь и шумно выдохнула. Отец навсегда будет жить в её сердце. Колосок – просто символ, который пришла пора отпустить.
— Помоги мне с хозяйством и ступай, – пробормотала Старуха, возвращаясь к грядкам. – Считай, я тебя пропустила.
— В этот раз даже не попытаешься убить меня? – удивилась царица. – Это на тебя не похоже.