— У меня будет время, чтобы узнать моего жениха лучше, – Марья улыбнулась. – Но вас я знаю достаточно хорошо. Вы не в состоянии дать мне ни любви, ни потомства. А власть над миром меня не прельщает. Вы неприятны мне.
— Вы слишком прямолинейны, – Кадес поморщился, как от дурного запаха. – Неужели, с памятью предков вам не передалось и чуточки осмотрительности вашей матери?
— Мир меняется, меняюсь и я.
— Что ж, вижу, это действительно так, Ваше Величество, – царь улыбнулся, обнажая белые ровные зубы. – Признаюсь, меня всегда забавляло наблюдать за странствиями вашей души. За тем, как с каждым новым воплощением в этом мире вы обновляетесь, сохраняя прежнюю суть. Это поистине привлекательное зрелище, оно завораживает. Но именно уповая на ваши неизменные обновления, я раз за разом прихожу к вам, предлагая альянс. И сейчас всё моё существо подсказывает, что я как никогда близок к победе. Вы скоро рухните под моим напором. И сделаете это прежде, чем рухнет Горное царство. Однако я всё ещё не желаю между нами вражды. И дам вам возможность самостоятельно принять решение. А пока, надеюсь, вы позволите мне и моей свите заночевать в Равнинных землях? Утром мы отправимся в обратный путь.
— Вам приготовят покои, – Марья кивнула. – Однако помните, что срок моего гостеприимства истечёт на рассвете.
— Всенепременно, Ваше Величество, – Кадес вновь поклонился и вышел, позволив юной царице вернуться к размышлениям.
Разумеется, ни о каком союзе с правителем Пустоши не могло быть и речи. Но в одном он был прав, своего жениха Марья толком не знала. Она и о замужестве пока не думала, но Вече настаивало.
Война, разразившаяся между Горным царством и Пустошью, набирала обороты и вскоре должна была охватить мир. Это было практически неизбежно, и в таких условиях долгом хранительницы цикла было задуматься о наследнице. Быть может, век Марьи будет коротким. Быть может, ей суждено пасть на поле боя. И кто-то должен будет занять её место. Поэтому Вече спешно сосватало юной царице друга детства, надеясь, что общее прошлое сможет всколыхнуть сердца молодых.
В последний раз своего жениха Марья действительно видела ещё в детстве, и с того момента утекло много воды. Его звали Иван, он был из семьи князя Акамира, который возглавлял Союз ле́карства и ворожбы и входил в Вече.
Княжич Иван был славный и добрый юноша, он писал Марье длинные трогательные письма едва ли не каждый день с тех пор, как она вернулась из своего путешествия по Равнине. Царица отвечала на каждое письмо нежно и трепетно. Но пока только как другу, с которым когда-то сражалась на деревянных мечах и играла в прятки на окраине леса.
Кем был отец Ивана никто доподлинно не знал, что иногда случалось в Равнинных землях, где рождение детей вне брака никогда не порицалось обществом, ведь каждый ребёнок сам по себе считался высшей ценностью. А мать княжича, сильная и могущественная Равнинная ведьма, умерла прежде, чем тому стукнуло четыре.
Когда маленькая Марья узнала об этом от самого Ивана, она тут же прибежала к матери, плача и вопрошая царицу, почему та не вернула княжну к жизни с помощью магии воды, почему оставила Ивана сиротой? И тогда мать поведала дочери о том, что вернуть в тело можно лишь ту душу, которая осталась в цикле. И лишь в том случае, если действовать быстро – прежде, чем тело подвергнется разложению.
Мать же Ивана не только была далеко от столицы Равнины. Она к тому же покончила с собой, навсегда вырвав свою душу из круга и вверив её Пустоши.
Так Марья впервые осознала, что силы хранительницы цикла не безграничны. Тех, кого призвала Пустошь, вернуть было нельзя.
Оставшегося сиротой Ивана вырастил его дядя, князь Акамир. Он с измальства пытался учить мальчика магии Равнины, но из этого ничего не вышло. Магия жизни отказывалась подчиняться княжичу, зато он делал успехи в ратном деле: и в детских играх на деревянных мечах, и в стрельбе из лука, и в метании ножей неизменно одерживал победу над Марьей.
Наверное, это была одна из причин, почему они так сдружились: юная цесаревна ценила Ивана за то, что он никогда не лукавил и не поддавался. На него можно было положиться, и девочка верила ему, как себе.
Потом они выросли, разлучились на долгие годы. Иван был зачислен в армию, Марья путешествовала, изучала Равнинные земли и собственный народ, которым ей предстояло править. И Иван стал частью прошлого, а не настоящего. Но воспоминания об их дружбе продолжали и теперь греть сердце царицы.