Голову справа от Хорсия звали Эйт, властитель самого горячего и разрушительного синего пламени, способного растопить даже горы. Эйт особенно чтил традиции Горных земель и лично карал дезертиров. Но по натуре был смешливым, почти как Равнинная царица Марья.
Третья голова, что располагалась слева, носила имя Адар и единственная была увенчана изогнутыми тёмными рогами, которыми Адар поднимал пламенный раскалённый ветер, срывающий с тел врагов плоть, обнажая белые кости. Но, невзирая на могущественный и страшный дар, Адар был ласковым и даже немного стеснительным. И всё же трёхглавый дракон Горан был единым существом, все три головы мыслили и действовали синхронно, всегда сходясь во мнении.
Когда Яр только прибыл в Горное царство, Горан отнёсся к нему как к брату. Он заботился о юном царевиче, как мог, поддерживал, опекая от гнева отца. Пожалуй, во всём царстве Аспида Яр скучал лишь по старшему брату. Остальные так и остались для него чужими и даже враждебными.
Навеянный мороком образ Горана призывно махал рукой. Он появлялся то в человеческом, то в истинном обличье исполинского дракона, головы которого возвышались среди крон вековых деревьев. Но Яр помнил, что перед ним лишь навеянное туманом видение, и не верил глазам.
— Что тебе мерещится здесь? – спросил царевич у Марьи, стараясь отвлечься от голосов брата и матери.
— Как и при отравлении дурманом, меня зовут родители и братья с сёстрами, – царица устало выдохнула. – А ещё у воды я вижу Ивана, который утверждает, что сумел сбежать от Кадеса, но увяз в реке и теперь просит о помощи. Его речи убедительны, но поддаваться я не намерена. А что у тебя?
— Мама и брат, – пробормотал Яр. – Они просто зовут. Не переживай, я понимаю, что их здесь нет. Просто, мне кажется, если мы будем говорить друг с другом, проще будет бороться с мороком.
— Тогда давай говорить о полезном, – Марья улыбнулась и игриво подмигнула царевичу. – Что значит для тебя твоя магия?
— Ничего, – соврал юноша, у которого на языке крутилось лишь слово «разочарование». – Ничего она для меня не значит. Я её толком не чувствую. А что значит магия для тебя?
— Для меня это сама жизнь, – царица пожала плечами. – Замкнутый круг, по которому путешествуют души. Из этого круга я и черпаю свои силы.
— Твоё определение краше моего, – Яр рассмеялся. – Знаешь, ты…
Договорить он не успел, потому что воздух вдруг разрезал громкий детский крик. Царевич обернулся и у самой воды увидел маленького мальчика в белой рубашке. Рыдая навзрыд, ребёнок звал свою мать, медленно заходя в реку.
В отличие от других видений, ребёнок не обращал никакого внимания на Яра, будто и вовсе его не замечал. Его рубашка промокла и облепила худощавое тельце, короткие русые волосы были взлохмачены.
— Ты его видишь? – спросил царевич, обращаясь к Марье. – Мальчика, который зовёт маму.
Девушка обернулась к воде и хмуро кивнула.
— Да, но не смей сходить с тропы, – приказала она. – Это морок.
— Но до этого мы видели разные образы, – Яр покачал головой, встревоженно наблюдая за малышом, неумолимо шагающим к своей гибели. – Что, если он настоящий? Может, он и его мать сошли с тропы? И он потерялся?
В паре метров от ребёнка вода пошла кругами. Неслышно из реки поднялась русалка, женщина в длинной белой рубахе без вышивки, с распущенными мокрыми волосами и синеватым лицом покойницы. Мальчик надвигающейся из-за спины угрозы не видел. Он зашёл в воду уже по пояс, продолжая звать свою мать.
— Стой! – не выдержав, прокричал царевич. Мальчик хотел обернуться, но не успел. Покойница ухватила его бледной рукой за плечи и дёрнула вниз, намереваясь утопить.
Забыв об осторожности и наставлениях царицы, Яр выхватил меч и бросился к реке. Широко размахнувшись, он рубанул по рукам русалки, одним ударом отсекая обе. Покойница пронзительно завизжала и нырнула обратно в воду. Царевич рывком развернул к себе вынырнувшего мальчика и замер, не веря своим глазам.
Лицо ребёнка было синим и распухшим, как у утопленника. Когда-то зелёные глаза помутнели от смерти и стали блёклыми. Мальчик был мёртв уже очень давно. Он злобно захохотал, издавая мерзкий хлюпающий звук, ловко перехватил запястья Яра и с нечеловеческой силой потянул вниз.