В крепость княжич Иван прибыл после полудня. За годы разлуки он стал похож на мужчину, хотя угловатость жилистого тела и доверчивость в голубых глазах ещё сохраняли привычные детские черты.
Высокий и статный, с идеальной выправкой плеч, золотыми кудрями и пухлым розовым ртом, он уже был очень хорош собой, но с годами обещал стать настоящим красавцем.
— Я очень рад видеть вас наяву, Ваше Величество, – Иван улыбнулся так тепло и ласково, что Марье показалось, что в покоях, освещённых лишь светом нескольких незашторенных окон, вдруг прояснилось. – Я всегда представлял вас, когда читал ваши письма. Я думал о том, какой вы стали спустя столько лет, но, признаюсь, всё равно всегда представлял вас маленькой девочкой. Смешливой, но мудрой не по годам. Мне немного странно видеть вас взрослой женщиной.
— Вы тоже изменились за это время, – Марья рассмеялась. Иван вырос, но всё равно казался прежним, тем же мальчишкой, с которым она играла в детстве. И потому официальное обращение вдруг показалось юной царице глупым и неуместным. Слишком абсурдным, чтобы воспринимать его всерьёз. – Не хотите прогуляться по саду? Признаться, меня с самого утра изводит духота этих комнат. Или вы устали с дороги? Ваши покои уже должны быть готовы.
— Путь был близким, я не устал, – Иван покачал головой и согнул в локте правую руку, предлагая царице на неё опереться. – Могу предложить вам свою руку, Ваше Величество? – спросил он и широко улыбнулся. – Пока только для прогулки, конечно.
Марья рассмеялась вновь и охотно взяла юношу под руку. В саду было прохладно и солнечно, ветер осторожно трепал золотые кудри Ивана и ласково целовал тяжёлую косу царицы.
— Ваш сад великолепен, Ваше Величество, – восторженно проговорил юноша, разглядывая высокие плодовые деревья и диковинные цветы. – Мне кажется, он стал краше с тех пор, как я видел его в последний раз.
— Летом он расцветёт полностью и станет ещё прекраснее, – Марья с удовольствием вдохнула воздух, пропитанный ароматом зелени и цветов.
— Не терпится это увидеть, – глаза Ивана блеснули на солнце, как два голубых топаза. – Однако с вашей красотой не сравниться даже цветам.
— Вы стали льстецом за прошедшие годы! – рассмеялась девушка, представляя, как юноша всё утро подбирал слова, заранее заготавливая этот, в сущности, глупый и наивный комплимент. – Что ж, должна признать, вы тоже очень красивы.
Иван засмущался и спрятал глаза за золотыми ресницами. Он был очень мил, и Марья подумала, что со временем могла бы влюбиться в него. Или хотя бы глубже проникнуться тёплыми дружескими чувствами. Иногда для брака этого вполне хватает.
Бережно храня память предков, Марья знала, что тёплая дружба порой дороже искромётной страсти. Брак, основанный на взаимном уважении и любви, может согреть в холодную зимнюю ночь. Страсть же сжигает всё без остатка, приносит отчаянье или боль, если только с годами не трансформируется в нечто мягкое и тёплое. Однако даже мягкое тёплое одеяло дружеских чувств способно задушить человека во сне. В сердечных делах нет единственно верного пути.
— Помнишь, как мы прыгали через него в детстве, представляя, что умеем летать? – Иван вдруг широко и почти по-детски улыбнулся, кажется, сам не заметив, как перешёл с официального обращения на более привычное. Княжич указал рукой на низенький мостик, перекинутый через узкий ручей, проистекающий из источника с живой водой.
— Я помню эту историю целиком и во всех подробностях! – рассмеялась царица, вслед за Иваном приближаясь к мостику. – Сколько нам тогда было? Лет по шесть или семь?
— Да, – княжич кивнул и голубые глаза его засияли знакомым озорным блеском в предвкушении глупого соревнования. В детстве они часто состязались друг с другом: кто дальше прыгнет, быстрее пробежит или лучше вспомнит и воспроизведёт историю. – Тогда приезжала делегация из Горного царства, а мы так хотели увидеть драконов, что ждали их с самого утра, боясь пропустить. Но делегация задерживалась, и мы устали их ждать, поэтому убежали в сад, чтобы самим поиграть в драконов. У тебя было светлое платьице. Розовое, да?
— Оно было белое! – Марья едва сдержалась от того, чтобы показать Ивану язык.
— Нет! – юноша досадливо поморщился и провёл рукой по своим золотым волосам. – Не может быть! Оно точно было розовым!