— Где здесь ты? – спросила Марья, оборачиваясь к царевичу. Он наблюдал за развернувшейся битвой, хмуро сдвинув к переносице свои тёмные брови.
— Вон тот, – Яр мрачно указал в сторону непомерно длинного в сравнении с другими белого шестилапого дракона с маленькими крыльями. Дракон грозно ревел, извергая из пасти поток огня, в мгновение ока пожирающий мертвецов.
В тех местах, где светлая чешуя ещё не покрылась слоем пыли, копоти и смеси из собственной алой и чужой гнилостной крови, она отражала солнечный свет, почти как зеркало или водная гладь, от чего казалось, что дракон сам светится. Это выглядело завораживающе, жутко и прекрасно одновременно. И Марья еле сдержалась от детского безрассудного желания подойти и потрогать.
Глядя на своё истинное обличие, царевич мрачнел всё больше. Белый дракон с непомерно длинным, почти змеиным телом, в каком-то безумном ожесточении рвавший противников на части, походил на настоящего дикого зверя. Сложно было поверить в то, что эта машина для убийств на самом деле всего лишь ворчливый обидчивый юноша, который в минуту слабости обращается милым, хоть и сердитым, чёрным котиком.
Однако и Марья, и Яр знали, что битва за скалы Градемира закончится позорным поражением драконов. Поэтому царица хлопнула своего спутника по напряжённому сильному плечу и широко улыбнулась, пытаясь немного сбавить накал.
— И это твои крылья? – спросила девушка, которая, несмотря на увиденное, не была напугана. За множество воплощений своей души на земле, она повидала достаточно и кровавых битв, и свирепых воинов, и драконов. – А разговоров-то было!
— Я не летаю, – Яр кивнул, неотрывно следя за битвой, будто прежде не был сам её участником. – Зато плаваю и быстро бегаю.
— Конечно, с шестью-то лапами! – царица усмехнулась. – Ты красивый, – она чуть сжала плечо в знак поддержки, и устремила взгляд на белого грозного дракона. – Не похож на других. Больше напоминаешь гигантского змея.
— Не зря ведь мою мать прозвали белой змеёй, – юноша печально улыбнулся. – Я наполовину водный змей. Поэтому, вместо того чтобы летать, как другие драконы, могу плавать. А так-то драконы плавают плохо.
— Поэтому ты не начал захлёбываться на реке, когда нас топили русалки, – поняла Марья и задумчиво заправила за ухо прядь светлых волос. – Тебе подвластны и вода, и огонь. Ты взял от родителей всё самое лучшее.
— И только магическим резервом пошёл сам в себя, – хмыкнул Яр.
— Это завораживает, – призналась девушка, проигнорировав его замечание, и кивнула головой в сторону белого дракона. – Если бы захотел, наверное, ты раскусил бы меня пополам прежде, чем я успела бы защититься. Это так не похоже на то, какое впечатление ты производишь в личине человека… Я думаю, без кольца ты не позволяешь себе выпускать силу, потому что не веришь в себя. Потому и блокируешь свою магию. Именно об этом и говорит это твоё воспоминание.
— Нет, – царевич горько усмехнулся и покачал головой. – Оно напоминает о том, что кольцо – просто фокус. С ним я так же слаб, как и без него. Дело не в том, что я не верю в себя. Напротив, я был слишком самонадеян, решив, что могу с чем-то справиться.
— Почему ты обращаешься чёрным котом, если чешуя у тебя белая? – спросила царица, так и не сводя глаз с Яра-дракона.
— В детстве я знал о цвете своей чешуи только со слов матери, – юноша пожал плечами. – Я же не могу помнить, каким родился на свет. Поэтому цвет шерсти, наверное, выбрал по аналогии с цветом собственных волос. Не знаю… Магия оборотничества работает на ассоциациях. Мы сохраняем некоторые черты истинного облика, а в остальном полагаемся на ощущения. Я не могу принять облик, с которым не чувствую внутреннего родства. Даже представлять себя белым котом мне странно.
— Про волосы звучит правдоподобно, – согласилась Марья, переводя взгляд с дракона на тёмные, почти чёрные пряди царевича, обрамляющие лицо со светлой кожей и округлыми мягкими чертами.
Теперь царица явственно видела едва уловимую схожесть в чертах Яра-человека и могучего белого дракона. У того морда тоже была, хоть и вытянутой, как у всех драконов, но без рубленных резких линий. С плавными чертами и округлым носом, напоминающим плоский и такой же округлый нос царевича. И было что-то в этом носе от кошачьего треугольного носика…