— Ну, тиши, тише, Ваше Высочество, – Кадес улыбнулся почти ласково и погладил юношу по волосам с мнимой отеческой заботой. – Убьёшь себя после того, как доставишь Аспиду моё послание, ладно?
Царевич зарычал сквозь сжатые зубы, но ничего не ответил. Конечно, этот рык не шёл ни в какое сравнение с рыком дракона в его истинно обличие, однако и человеческим назвать его было нельзя.
— А колечко твоё я оставлю себе в качестве трофея, – царь достал из кармана каменное переливающееся магическим светом кольцо. – Не расстраивайтесь так, Ваше Высочество! – Кадес продолжал ласково улыбаться. – Я взял всего лишь кольцо. У вашего старшего брата я заберу все три головы и украшу ими свой тронный зал.
Настоящий Яр рядом с Марьей шумно выдохнул, стараясь успокоиться. Царица обняла его крепче.
— Ты сделал всё, что мог, – шепнула она. – Никто не сделал бы больше. Даже я или твой отец. А мы хранители Законов.
Глава 14. Чёрный котёнок
Царевич прикрыл глаза, не в силах больше видеть своё поражение. А когда открыл, они уже стояли в тронном зале крепости Горных земель. Зал был настолько огромным, что Марья ощущала себя в нём крохотной песчинкой. Тусклый свет, пробивающийся из маленьких выдолбленных в камне окон, делал помещение ещё более мрачным, а узоры на массивных гобеленах, прикрывающих стены, было почти не разобрать в полутьме.
Во время делегаций Марья уже бывала здесь, но каждый раз голова шла кругом от осознания масштабов как самих исполинских драконов, так и их замков и домов, невольно внушающих трепет крохотным и жалким человечкам.
В открывшемся воспоминании Яра огромный чёрный дракон с ветвистыми закрученными рогами спускался вниз по каменной лестнице, каждая ступень которой превосходила человеческий рост. В драконе Марья без труда узнала Великого царя Аспида. Он прижимал голову к земле и пружинил на коротких мощных лапах, будто готовился к броску. Его могучие крылья били острыми шипами о каменную лестницу, словно желали её проломить. Дракон рычал и скалился, обнажая острые пики ядовитых зубов и брызгая вязкой мутной слюной в стороны.
Внизу посреди зала, заложив руки за спину и смиренно опустив голову, стоял царевич Яр в человеческом обличии. Его лицо, наполовину скрытое чёрными волосами, покрывали ссадины и гематомы, остальное тело было спрятано под богато расшитой тёмной одеждой, в которой Марья узнала тот самый наряд, что был на царевиче в день их первой встречи. Только тогда одежда уже превратилась в лохмотья.
Каменный пол с вырезанным неровным квадратным узором, напоминающим плитку в человеческих дворцах, почти полностью повторял вышитый серебром узор на кафтане юноши, от чего Марье стало не по себе. Вряд ли такое совпадение могло быть случайным. И вряд ли драконы, с их непомерной гордыней, могли не увидеть ничего унизительного в таком «совпадении».
Вдоль высоких каменных стен, украшенных не только гобеленами, но и вырезанными гербами и орнаментами, стояли другие драконы. Тоже огромные, с горящими глазами. Большинство из них глядели на разворачивающуюся картину молча. Некоторые тихо перерыкивались между собой, словно шептались.
Трёхглавый дракон в зале был всего один, и Марья догадалась, что это и есть знаменитый цесаревич Горан, которого царице прежде не доводилось видеть вживую даже во время поездок в Горы, так как принимал делегацию Равнины всегда лично Аспид в сопровождении приближённых советников и стражи, но не своих многочисленных наследников.
Дракон Горан был тёмного багрового цвета, все три головы выглядели примерно одинаково, только левая отличалась изогнутыми рогами. Не такими длинными, как у Аспида, но не менее грозными.
Тем временем, чёрный дракон Аспид спустился с лестницы, в несколько шагов преодолел оставшееся расстояние и оглушительно заревел, раскрывая исполинскую пасть прямо перед Яром, словно желал его проглотить. Царевич на это лишь едва заметно вздрогнул, но остался стоять, как и прежде, опустив голову и сцепив за спиной руки.
Марья крепче вцепилась в плечо настоящего юноши, который стоял сейчас рядом с ней, и невольно поразилась его выдержке. Рыкни Аспид так на неё, царица бы немедленно перешла в оборону, защищая себя. Яр же, или был уверен, что его не сожрут, или уже смирился со своей участью.