Яр последовательно прокрутил в голове их с Марьей совместный путь по объединённому подсознанию. Потом ещё раз, и ещё, и снова. Но вернуться к замёрзшему в озере дракону, закованному в цепи, не вышло. Всё, чего добился царевич – острое чувство стыда за все те унизительные воспоминания, которые вместе с ним увидела девушка.
Сначала он подглядывал за ней, пока она переодевалась. И этот позор, казалось бы, можно было пережить. Но дальше… Поражение у скал Градемира, гибель целого войска, сам Яр, не способный даже с кольцом принять истинный облик. Голый, избитый и слабый.
Затем разговор в тронном зале с отцом. Конечно, Марья не поняла ни слова, но и того, что она увидела это было достаточно. Яр снова был слабым, крохотным человечком перед Великим властителем Гор, царём Аспидом. Он, возможно, и выжил в тот день лишь благодаря заступничеству старшего брата.
Потом та ужасная сцена, где маленькая Марья и её будущий жених играли с котёнком. В тот день Яр, как и всегда, просто хотел посмотреть на заморских гостей, на праздник. Но когда он заметил играющих в салочки детей примерно своего возраста… Вдруг захотел, чтобы его заметили. Он вышел к ним, всё ещё оставаясь котёнком. О том, чтобы принять человеческий облик, даже не думал. Он знал, что тогда его точно прогонят или засмеют. Или всё сразу. Но котят обычно любили. Кошки – это другое. Их никто не винит в том, что они не родились тиграми.
Когда Яр вышел из кустов и подошёл к детям, те стали умиляться пушистому котёнку и гладить его. Потом девочка сняла бледно-голубую ленточку со своих волос и опустила вниз один её край. Царевич знал, как ведут себя кошки. И стал прыгать, цепляясь коготками за ткань. Сейчас он бы ни за что не признался в этом Марье, но тогда ему было весело. Дети смеялись, но не над ним. Они просто были рады котёнку, передавали друг другу ленточку, по очереди протягивали Яру один её край. И Яр тоже радовался, воображая, что у него появились друзья.
А потом детей позвали во дворец. Они напоследок погладили котёнка и убежали. А Яр забрал бледно-голубую ленточку, оставленную девочкой на скамейке, с собой. И долго хранил её, перебирал уже человеческими руками… Наверное, она до сих пор пылилась где-то в их с мамой старом доме на острове.
Само по себе это радостное детское воспоминание вдруг стало унизительным, когда Яру пришлось разделить его с Марьей. И ещё более унизительным оно стало, когда царевич узнал, кем были те дети, которых он воображал друзьями, даже когда забыл их лица и имена. Впрочем, имён, наверное, он вообще никогда и не знал. Откуда? Разве кто-то знакомится с кошками? Даже дети так никогда не делают.
Дальше были воспоминания о словах Морской царицы Асмуд, о смерти матери, встреча с собственной ненавистью к себе. И одна из множества сцен травли. Хорошо, наверное, что это хотя бы было детское воспоминание. Теперь перед Марьей можно было сделать вид, что подобного с тех пор никогда не случалось.
Повзрослев, Яр, конечно, уже не просто сбегал, а давал обидчикам отпор. Но несколько сильных магов против одного дефектного дракона… Словом, царевич просто старался успеть дать по морде как можно большему количеству обидчиков прежде, чем его повалят на землю и изобьют.
Было даже немного обидно, что его подсознание выдало Марье столько всего личного и унизительного, тогда как самым страшным, что показала Яру царица, был её страх одиночества. Сам юноша одиночества не боялся, он привык к нему с самого детства. Куда больше его пугала перспектива сблизиться с кем-то, кому он в итоге, как и всегда, окажется не нужным.
Как там говорила в своих воспоминаниях царица о женихе? Он должен быть сильным, терпеливым, красивым, надёжным, умным и, самое главное, равным. По силе, уму и прочему.
Царевич горько усмехнулся, подбросив в костёр хворост. Сильным Яр никогда не был. И неизвестно, сможет ли стать, даже если пробудит спящего дракона из ледяного озера. Был бы юноша действительно силён хотя бы духом, дракон бы в нём никогда не заснул, разве нет?
Надёжным Яр себя тоже назвать не мог. Слишком уж часто он всех подводил, угробил целое войско драконов в битве с Кадесом. Ни красавцем, ни умником царевич не был тем более. Про равенство и вовсе говорить было бы смешно. Неудачнику, который не способен совладать даже с собственной магией, никогда не быть равным властительнице жизни и смерти, Равнинной царице, хранительнице третьего Закона.