— Если бы я считалась с мнением твоего отца, не послала бы в Горы своих воинов на подмогу драконам, – царица нахмурилась, вновь оборачиваясь к своему спутнику. – И Горные земли уже пали бы под натиском мертвецов Кадеса. Ответь мне прямо. Ты не хочешь ехать со мной?
— Я не хочу быть обузой, – поправил Яр и отвёл глаза в сторону. – Не знаю почему, не знаю всерьёз или в шутку, но ты предлагаешь мне слишком многое. Хотя понимаешь, что предложить взамен я ничего не могу. А я устал доказывать всем, что чего-то стою. Если Морская царица Асмуд позволит мне уехать на уединённый остров, я буду там один до скончания дней. Там мне не придётся отбиваться от шутников.
— Я не шучу, Яр, – Марья бросила на него ещё один тяжёлый и выразительный взгляд прежде, чем вновь обернуться к пёрышку. – Ты стал мне дорог. И я бы хотела, чтоб ты стал мне близок. Но только, если ты сам этого хочешь.
Царевич нахмурился.
— Я не совсем понимаю, – признался он.
Из-за деревьев выехал третий всадник, облачённый во всё чёрное и на чёрном коне. В одной руке он держал нанизанный на палку человеческий череп с горящими глазами. Всадник низко поклонился и протянул череп Марье, почти слово в слово повторяя приветствие своих братьев.
— Вы почти добрались, – сказал он в конце. – Свет укажет вам путь.
— Спасибо, Чёрная Ночь, – царица поклонилась в ответ, и всадник ускакал прочь.
— Занятный дар, – Яр хмуро покосился на человеческий череп с горящими глазами. – Пёрышко мне нравилось больше.
— Старуха, к которой мы идём, хранит границу между Лесом и Пустошью, – пояснила Марья, шагая за ярким светом из глаз черепа. – У каждой из четырёх сестёр-стражниц свои особенности. Они единая душа, воплощённая в нескольких телах, почти как твой брат Горан, который, несмотря на три головы, обладает единой душой. Старуха у Горного царства похожа на змею. Та, что у Моря, с рыбьим хвостом. А наша с тобой ближе всех к миру мёртвых.
— Очаровательно, – царевич тоскливо вздохнул. – А Равнинная?
— Она самая безобидная, – Марья пожала плечами. – Выглядит как милая бабушка в белых одеждах. Любит почивать путников едой. Если откажешься есть, убьёт. А если согласишься, отравит.
— И это её ты называешь самой безобидной? – Яр поражённо вскинул брови.
— А я не говорила, что пройти границу легко, – царица улыбнулась и уверенно двинулась за светом, как советовал чёрный всадник.
Глава 21. Старуха
На этот раз шли они совсем недолго. Вскоре впереди показалась тесная избушка на высоких деревянных сваях. Вокруг изба была обнесена забором из человеческих костей, украшенном черепами с горящими глазами, от света которых вокруг было светло, словно днём.
На пороге показалась высокая сгорбленная почти пополам Старуха в разорванных погребальных одеждах. Тело Старухи было тёмным и дряблым, как у покойницы. Из-под платка торчал длинный кривой нос, огромные груди висели почти до земли, седые редкие волосы были сальными и топорщились в стороны. Яр невольно поёжился и сделал небольшой шаг в сторону, прижимаясь к Марье почти вплотную.
— Здравствуй, бабушка! – царица улыбнулась и низко поклонилась стражнице. Юноша последовал её примеру, стараясь никак не выказывать испуга и отвращения.
— Чую, живые пожаловали! – прокряхтела Старуха, принюхиваясь. – С чем пожаловали? Живым в Пустоши не место!
— А ты в начале прими нас, бабушка, устали мы больно с дороги, ночь на дворе, – продолжила девушка так тепло и ласково, словно обращалась к своей родной и любимой бабуле, а не к мёртвому чудовищу, что стояло перед ними прямо сейчас. – Мы тебе всё и расскажем.
— Ну, заходите, раз уж пришли! – Старуха сипло рассмеялась и снова скрылась в доме. От этого смеха, напоминающего неприятный звук, с которым железо проходится по стеклу, у царевича невольно пробежал холодок по спине.
— Пошли, не бойся, – Марья хлопнула ошарашенного Яра по плечу и зашагала к избушке.
Сваи, на которых стоял дом, были не меньше двух метров, поэтому царице пришлось ухватиться за деревянный порог и подтянуться на руках, чтобы запрыгнуть на крыльцо.
— А подо мной изба не рухнет? – опасливо косясь на прогнившие от времени сваи, уточнил царевич. – Ты же помнишь, сколько я вешу? Не хотелось бы оскорбить вслед за Духом Леса ещё и Мать природы.