— Это не простая изба, Яр, – Марья лукаво улыбнулась. – Это гроб. Полезай, он выдержит.
— Умеешь ты подбодрить, конечно, – юноша покачал головой, но в избушку покорно залез.
Внутри домик оказался таким же тесным, каким выглядел снаружи. Маленькое окно выходило в сторону Пустоши и дверь будто волшебным образом тоже теперь, когда Яр и Марья уже вошли, оказалась со стороны земель Кадеса, а не Леса.
У стены стояла высокая печь, в центре деревянный стол с лавками, под окном простенький тёмный сундук. Нагретый магическим огнём воздух в избе был спёртым и жарким, пах землёй и старостью.
Старуха выставила на покрытый толстым слоем липкого жира стол кутью и кисель.
— Садитесь, ешьте и пейте, коль пришли! – велела хозяйка и сама села за стол вместе с гостями.
— Ешь, – Марья кивнула растерявшему царевичу, и первая зачерпнула деревянной ложкой сладкую кашу.
— Рассказывайте, зачем пожаловали? – спросила Старуха, внимательно разглядывая гостей слепыми мутными глазами.
— Пусти нас в Пустошь, бабушка, – попросила царица. – Царь Кадес украл моего жениха. Идём выручать его.
Помня о Равнинной Старухе-отравительнице, Яр насторожено зачерпнул кутью и положил в рот, затем запил киселём. От вязкой сладости во рту захотелось прокашляться, но царевич сдержался. В последний раз подобное он ел на похоронах матери. Но тогда его, конечно, никто отравить не пытался. Сейчас же такой уверенности не было.
Яр прислушался к своему организму, призывая магию, как учила мать. Конечности едва заметно тяжелели, а по телу начал разливаться холод. Даже если в кутье с киселём был не яд, то, по меньшей мере, что-то, что могло воздействовать на сознание, как некоторые растения, ягоды и грибы, которые применялись во время ритуалов.
Мать учила Яра, как минимизировать или даже полностью нейтрализовать действие подобных веществ с помощью магии, но сейчас проделывать нечто подобное царевич не решился. Если для того, чтобы Старуха впустила их с Марьей в Пустошь, необходимо было пройти некий обряд, то нейтрализация яда могла всё испортить. Оставалось только надеяться, что яд был не смертельным.
— Вы поешьте с дороги, умойтесь, поспите, – Старуха улыбнулась, ртом, полным гнилых смердящих зубов. – А утром авось и пущу!
— Спасибо, бабушка, – Марья уважительно склонила голову.
— А кто твой спутник, царица? – спросила хозяйка, и Яр, всё это время старательно прислушивающийся к своему организму, боясь пропустить начало смертельного воздействия яда, едва не подавился киселём.
— Горный царевич Яр, – представила его девушка. – Сын царя Аспида и Морской царевны Акасты.
— Какой молчаливый! – Старуха покачала косматой головой, с которой уже успела стянуть грязный дырявый платок. – Или язык проглотил?
— Простите, бабушка, – Яр поклонился, выказывая почтение. – Я растерялся.
Старуха опять неприятно захохотала, но говорить больше ничего не стала.
После еды Марья вымыла посуду, а царевич, по наказанию хозяйки дома, настругал лучины из сухих поленьев. Старуха выдала им новую одежду и подогрела воду. Вымывшись, юноша и девушка легли спать на лавках, а хозяйка забралась верхом на тёплую печь.
Яр долго крутился, не в силах унять тревогу, но всё же заснул, окончательно убедившись в том, что подмешенная в кисель и кутью отрава не была смертельной.
Проснулся юноша от яркого света. Царевич резко распахнул глаза и огляделся. Подсвечивая себе черепом с горящими глазами, над Яром склонила свою уродливую голову Старуха.
— Б-бабушка? – запнувшись, спросил юноша и медленно поднялся. Сколько прошло времени царевич не знал, но за окном всё ещё было темно, а Марья крепко спала на другой стороне избы. Значит, утро ещё не наступило.
— Давненько у меня не было таких молоденьких, – прокряхтела Старуха и, протянув вперёд костлявую тёмную руку, погладила царевича по бледной щеке. – А уж драконы и вовсе ко мне по доброй воле не захаживают.
Яр отодвинулся дальше и вжался в стену, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Сердце сжалось и рухнуло в пятки, а воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.