— Здесь не так плохо, как тебе рассказывали, да? – Марья спрыгнула за его спиной и подошла ближе, останавливаясь в паре шагов. – Это царство смерти. Лишённой души армии мертвецов всё равно, где обитать. Но Пустошь населяют не только трупы. Это земля самоубийц. Я ведь уже говорила тебе, что души тех, кто оборвал свои жизни до срока, навсегда вырваны из цикла перерождения. Они навечно заточены здесь. Безропотно покорны Кадесу и никогда не смогут покинуть его царство. Вечный покой – его дар своим приспешникам. Впрочем, в покое нет не только страданий, но и счастья. Здесь нет совсем ничего, понимаешь? Бескрайняя тоска, одиночество, безразличие.
— Бесконечная тоска не звучит привлекательно, – признался Яр и перевёл плечами, словно внезапно замёрз.
— Иногда людям кажется, что она лучше бесконечной боли, – Марья горько усмехнулась. – Идём. Дух Леса обещал, что выступит против Кадеса, как только мы покинем Лес и ступим на земли Пустоши. У нас не так много времени.
Они двинулись вперёд по иссушенной тёмной земле. Иногда Яр немного отставал и тогда переставал слышать даже звуки шагов царицы. А стоило ей отдалиться ещё немного, как силуэт её начинал казаться крохотным и далёким, почти недостижимым.
— Дай мне руку, – девушка вдруг остановилась и посмотрела в карие глаза царевича, полные смятения и тревоги. – Здесь легко потеряться. Здесь души одиноки, даже когда находятся рядом. Потеряем друг друга из виду, уже не найдём.
Яр нерешительно сжал её ладонь и нахмурился.
— Спасибо, – Марья грустно улыбнулась и продолжила путь. Она больше не заговаривала о том, что произошло в избе у Старухи. И Яр был благодарен за это. Потому что вообще-то сказал уже даже больше, чем хотел бы. И больше ему добавить было нечего.
Царица Равнины желала видеть рядом с собой сильного, равного мужа. Яр на эту роль не годился. Для Марьи их несостоявшийся поцелуй был игрой. Для царевича он значил бы слишком много. Для Марьи, наверное, и в действиях Старухи ничего такого не было. А царевичу, если только он не погибнет сегодня, ведьма будет ещё долго являться в кошмарах.
Как и тогда, в детстве, когда Яр воображал своими друзьями детей, с которыми провёл не больше получаса, да притом в облике чёрного котёнка, теперь царевич тоже мог бы придумать себе лишнее. Найти оправдание тому, что царица Равнины попыталась подложить его под Старуху, хоть и заверяла, что жертвовать им не намерена. Представить, что Марья могла бы выбрать его, как спутника жизни, а не как мужчину на одну ночь. А потом, когда все эти глупые мечты разобьются волнами о скалы реальности, как всегда, остаться ненужным и отвергнутым. Пустым, как бесплодные земли Кадеса.
Лучше уж совсем ни о чём не мечтать, чем позволить фантазиям себя уничтожить.
Подул лёгкий ветер, послышался звук мощных крыльев, рассекающих воздух, и на землю приземлился будто бы неоткуда взявшийся огромный тёмно-зелёный дракон. Мускулистое чешуйчатое тело было покрыто шипами, а страшная пасть широко разинута, обнажая желтоватые острые клыки.
Яр узнал его. Это был Зоран, один из бравых капитанов армии Гор. Он принимал участие в сражении за скалы Градемира и пал вместе с остальным войском, которое вёл царевич.
К спине дракона теперь было пристёгнуто что-то вроде огромного паланкина, откуда, стоило Зорану прижать могучее тело к земле, посыпались воины в чёрных военных одеждах Пустоши. Всего их было пятеро. Разглядев их, Марья шумно выдохнула и отступила на полшага назад.
Дракон развернул пасть в сторону Яра и зарычал, обзывая царевича мерзким отребьем, сгубившим целое войско. Впрочем, понять язык Горных земель никто из присутствующих, кроме самого Яра, не мог. Юноша виновато склонил голову, ответить на справедливые обвинения ему было нечем.
Воины, прилетевшие в паланкине, низко поклонились Марье.
— Ваше Величество, – обратился к ней один из них. – Царь Кадес отправил нас, чтобы мы сопроводили вас во дворец. Царь ожидает вас, – он помолчал, будто подбирая слова, а потом вдруг встал на одно колено и низко склонил голову. – Простите, что не справились, Ваше Величество.
Остальные четверо воинов тоже встали на колени, низко кланяясь девушке. Марья прикрыла глаза, едва сдерживая слёзы и покачала головой.
— Встаньте, братцы, – сказала она, и голос её едва заметно дрогнул. – Не вам просить у меня прощения. Вы отдали жизни, защищая Равнину. А я вас не уберегла. Простите.