Марья протянула руку воину, который говорил с ней. Он обхватил ладонь царицы своей, поднялся и снова поклонился, целуя девичью руку. Следом на ноги встали и остальные.
Яр оглядел их поражённым взглядом. Раз они покончили с собой, пав от страшной силы Кадеса, когда защищали Равнину, а не союзные Горы, значит, это были воины из отряда, который погнался за царём Пустоши, когда тот похитил жениха Марьи.
И теперь Кадес прислал встречать гостей павшего дракона из войска Яра и стражников Равнины, которым не посчастливилось быть на посту в ночь, когда царь пленил княжича Ивана. Теперь все они, и дракон, и пятеро воинов, принадлежали Кадесу.
— Прошу вас, Ваше Величество, Ваше высочество, – воин указал на крытый чёрный паланкин на спине Зорана. Марья кивнула и сделал шаг в сторону зелёного дракона. Яр же отрицательно покачал головой и отступил в сторону.
— Простите, я не могу, – тихо проговорил юноша. – Я не человек. И вешу не меньше Зорана. Сейчас мой вес сконцентрирован в маленьком человеческом теле. Я просто переломлю Зорану хребет, коли попробую забраться ему на спину.
Дракон в ответ зарычал, обещая, что сам с удовольствием переломит царевичу хребет, если только Кадес позволит. Яр оставил выпад своего бывшего подчинённого без внимания.
— Ты не пойдёшь? – по-своему истолковав слова юноши, удивлённо выдохнула царица. Яр снова покачал головой и снял с пояса меч и кинжал.
— Я тебя не оставлю, – пообещал царевич и протянул Марье своё оружие. – Возьми мои вещи. Я полечу сам.
— Твоё плечо, – царица неодобрительно вздохнула. – Ты растревожишь рану. Дай я вначале залечу тебя.
— Я летал с большими повреждениями, это ерунда, – Яр обернулся и, не слишком на что-то надеясь, спросил: – Ты сможешь лететь не в полную силу? Без кольца я всё такой же жалкий и беспомощный, каким ты помнишь меня.
Зоран зарычал, обсыпая царевича проклятиями.
— Он мой спутник, раз Кадес прислал за нами обоими, он не обрадуется, коли Яр потеряется в дороге, – Марья бросила на дракона тяжёлый прожигающий взгляд. – Или, может, ему всё-таки стоит переломить твой хребет?
Зоран недовольно фыркнул и отвернулся. Царевич передал девушке оружие, скинул испачканную кровью рубаху, сорвал с плеча перевязку и обратился большой диковинной птицей. На первый взгляд она походила на огромного сокола с чёрно-жёлтым клювом и рябым опереньем, но тело выглядело более покатым, словно заострённая с двух сторон капля.
Марья собрала упавшие на землю вещи Яра и забралась в паланкин вместе с воинами. Дракон заревел, захлопал крыльями и поднялся в воздух, старательно удерживая тело в горизонтальном положении, чтобы не сбросить ненароком людей. Яр полетел следом.
Внутри паланкин оказался довольно просторным, и Марья без труда уместилась в нём в компании пяти широкоплечих воинов. Мужчины понуро молчали, будто опасаясь даже взглядом встретиться с царицей, а сама девушка, сдвинув в сторону чёрную шторку, поглядывала на Яра, который явно прилагал все усилия, чтобы не отставать.
Дракон всю дорогу грозно рычал, будто бесконечно сыпал ругательствами, но действительно летел не в полную силу. Может, и правда не хотел, чтобы царевич отстал и потерялся в Пустоши. А может, лететь постоянно удерживая горизонтальное положение тела, что для жителей Горных земель было противоестественно, было сложнее, чем могло показаться. Но, если бы дракон сейчас опустил вниз унизанный шипами хвост, люди высыпались бы из паланкина, как зерно из пробитого мешка.
За весь своей многочисленный и многовековой опыт перерождений Марья впервые видела дракона, удерживающего на спине паланкин. Эти гордые создания вообще на свою спину пускали кого-то весьма и весьма неохотно, но чтобы держать паланкин…
И как только Кадес додумался до подобного? Настолько хотелось унизить и без того поверженного врага? Или целью царя был вовсе не разъярённый зелёный дракон, а Яр, который свято верил, что именно по его вине пало войско в битве за скалы Градемира?
— Что с Иваном? – Марья окинула облачённых в чёрное воинов хмурым взглядом. Те напряглись и склонили головы ещё ниже, чем прежде. – Кадес запретил вам говорить, – догадалась царица и устало выдохнула. – Это вполне ожидаемо.