— А если он не согласится? – Марья недоверчиво усмехнулась. Кому как не Кадесу знать мятежную натуру Духа. Он всегда был вольным, как ветер. И никогда не занимал ничью сторону, кроме своей собственной. Сердце мира оставалось непокорным с начала времён.
— Тогда я подчиню его себе силой, – царь Пустоши пожал плечами, будто говорил о сущих пустяках. – Духа нельзя убить или пленить. Но что будет, коли он убьёт себя сам?
Марья ошарашенно выдохнула и широко распахнула глаза. Она ждала от Кадеса многого, но до последнего не верила, что он всерьёз решится посягнуть на властителя душ.
— Это безумие, – прошептала девушка.
— Разве? – царь рассмеялся и снисходительно покачал головой. – Я вынашивал этот план многие века, пока ты игралась с душами в своей круглой песочнице.
— Сравниваешь цикл с песочницей? – Марья презрительно сощурилась.
— Мы все играем в игры, здесь ничего постыдного нет. Просто моя игра значительно масштабнее, – он тяжело вздохнул и замер на какое-то время, словно мыслями был далеко.
Дух Леса обещал вступить в бой сразу же, как Марья и Яр перейдут границу Пустоши. Значит, сейчас Кадесу приходится одновременно с разговорами управлять армией марионеток на границе Гор. Видимо, дела там принимали прямо сейчас новый оборот, и потому требовали особенно пристального внимания самого царя.
— Что ж, время переговоров подошло к концу, – подтверждая догадку Марьи, подытожил Кадес, спустя десяток минут, которые показались царице вечностью. – Детали сотрудничества мы можем обсудить и позднее. А сейчас меня больше беспокоит мятежный Дух Леса, который вдруг возомнил, что может безнаказанно вторгаться на мою территорию, – он покачал головой, словно престарелый учитель, бранящий шалящего ученика. – Покажи мне, на что ты способна. Верни в цикл моих самоубийц. А потом проверим, на что они годятся, когда мой дорогой друг до нас доберётся. Думаю, запереть его в медвежьем облике и посадить на цепь во дворе, – Кадес предвкушающе хмыкнул. – Будем на нём тренировать наших воинов, что скажешь?
— Скажу, что ты безумен, – повторила Марья. – И разделять твоё безумие я не намерена.
Царь нарочито печально выдохнул, словно и впрямь надеялся получить другой ответ, и покачал головой.
— Что ж, раз ты не хочешь по-хорошему, давай вернёмся к угрозам, – пробормотал он. – Напоминаю, что в моей темнице сейчас томится твой недобитый провожатый. Добивать его так просто было бы с моей стороны опрометчиво, но руки и ноги оторвать ему я могу, что скажешь? Как ты там его назвала? Котёнком? Могу пустить его на воротник, сделаем тебе шубку к зиме, – он бросил на Марью тяжёлый взгляд, давая понять, что не шутит. Но царица лишь отрицательно покачала головой.
— Я не стану тебе помогать, – отрезала она. – Принимать мои условия ты отказался. Без них сделки не будет.
— Ну, тогда приведите мальчишку обратно! – крикнул страже Кадес, хмуря светлые брови. – Посмотрим, насколько он дорог царице.
— Я уже сказала, что не изменю решения ради него.
— Да? – мужчина хмыкнул. – А за ручки вы держались очень трогательно, когда я пришёл. И Старухе ты его пожалела, и себя убить ему не дала. Сдаётся мне, ты водишь меня за нос, царица!
— Можешь думать, что хочешь, – Марья качнула головой, старательно изображая равнодушие. – Но решения я не переменю. Хочешь сделку? Оставь в покое Равнину, откажись от притязаний на силу Алатыря. Коли для тебя это слишком, играй с марионетками в одиночестве. Я не стану тебе помогать.
Конечно, это был блеф. Царица не стала бы помогать Кадесу, даже согласись он на все её условия. Но она точно знала, что царь Пустоши не согласится, и потому тянула время. Больше ей ничего не оставалось.
В одиночку против Кадеса шансы её были невелики, но с поддержкой Леса Марья почти наверняка смогла бы запереть царя Пустоши навечно. Или хотя бы на время. Остальное не могло иметь сейчас значения. Даже жизнь Горного царевича или пленных воинов Равнины.
Когда Яра ввели в зал, слабая надежда Марьи на то, что юноша совладает со своим магическим резервом и сможет помочь, померкла окончательно. Царевич был бледным и измученным, с трудом стоял на ногах. Он всё ещё не оправился от мощного удара силой Кадеса. Так и оставался запертым в оцепенении безграничного отчаяния.