Но Марья не слушала. Она знала, что времени у неё осталось не так много, так что думала лишь о том, как поскорее сорвать кольцо из Алатыря с пальца сына своего врага.
— То, что предлагает твой отец – просто безумие, – небрежно бросила царица, оттесняя Ивана на открытый широкий балкон. Юноша с силой ударился спиной о парапет, но даже сейчас не пытался ранить подругу детства.
— Марья, остановись! – уклоняясь от очередного удара, прокричал царевич. – Ты сошла с ума!
За спиной послышался короткий вскрик и неприятный хлюпающий звук. Выбив из рук Ивана меч, Марья быстро обернулась. Дух Леса повалился на колени, сжимая двумя руками лезвие меча, вонзившееся в его грудь.
— Мы ещё встретимся, мой милый друг, – Кадес ласково улыбнулся, склонившись над поверженным противником, и сильнее надавил на рукоять, пронзая Духа Леса насквозь. Тот закашлялся кровью и несколько раз растерянно моргнул, будто всё ещё не верил в своё поражение. – И в следующий раз я посажу тебя на цепь, как и обещал.
Дух протянул к Кадесу дрожащую смуглую руку и зашевелил губами, силясь что-то ответить. Царь милостиво склонился ниже и вслушался в последние слова мужчины.
— Я был всего лишь отвлекающим манёвром, – губы Духа растянулись в страшной кровавой улыбке, а в карих глазах ярче заблестели зелёные искры безумия. – Обернись…
Последнее слово было едва различимым, Дух обмяк и растаял в дуновении ветра, чтобы вновь возродиться на своей земле. Кадес быстро обернулся и замер. Меч в его руке вдруг исчез, будто его никогда и не было.
Всё ещё не до конца осознавая смысл происходящего, царь медленно опустил взор вниз и увидел торчащую из собственной груди изящную рукоять кинжала, пронзившего сердце. Рукоять держали чьи-то руки, закованные в тяжёлые кандалы.
Мир стал стремительно меркнуть. Последним, что увидел Кадес, было спокойное и уверенное лицо Горного царевича Яра.
Глава 27. Брат
После того, как Марья согласилась на переговоры, Яра бросили в темницу. Юноша не сопротивлялся. Во-первых, в этом не было особого смысла. А во-вторых, царевич всё ещё ощущал, как остаточная магия Кадеса давит на него со всех сторон парализующим отчаянием и чувством обречённости.
В том, что в действительности никаких переговоров Марья вести не будет, Яр не сомневался. Он был уверен, что хитрая царица Равнины намеренно дала понять Кадесу, что Яр – её слабость. Чтобы в итоге хранителю пятого Закона не оставалось ничего, кроме как сначала сохранить жизнь царевичу, а затем вернуть его обратно в тронный зал, чтобы угрожать девушке, шантажируя её «новым женихом», или за кого там его принял царь?
Это был хороший план, пусть и рождённый Марьей спонтанно. Но чтобы этот план сработал, чтобы Яр, вернувшись в тронный зал, сумел выждать подходящего момента и воспользоваться кольцом, царевичу для начала нужно было обуздать свои силы. Сейчас и Кадес, и его новоявленный сын, считают Яра безобидным и слабым котёнком. Они не будут ждать от него удара, и как раз-таки это и может их погубить.
Темница на удивление заполнена пленными не была. Кто-то в отдалении тихо стонал и переговаривался, но вблизи Яра не было никого. Впрочем, возможно, это был лишь магический трюк, свойственный Пустоши, в которой каждый чувствовал себя одиноким и брошенным, даже находясь в окружении людей.
Царевичу заковали руки в тяжёлые кандалы и бросили в одиночную камеру. В ней было так темно, что разницы между закрытыми и открытыми глазами юноша не ощущал вовсе.
Яр опёрся спиной о шершавую влажную стену и вытянул скованные руки вперёд. Они тут же упёрлись в стену напротив. Такую же шершавую и склизкую. Воздух был спёртым, отдавал гнилью и запахом испражнений. Это место напоминало гроб куда больше, чем дом Старухи на окраине Леса.
Юноша осторожно сел на пол, прижав колени к груди. Вытянуть ноги во всю длину здесь можно было разве что стоя.
Наверняка это место задумывалось для большего давления на пленников. Посидев здесь какое-то время, можно было, пожалуй, и сойти с ума. Но сейчас Яру полное одиночество было только на руку. Даже слабые остатки сил Кадеса, усмирившие страсти и желания, в каком-то смысле помогали. Отчаянию уже можно было сопротивляться, а вот покой лишь способствовал лучшей концентрации внимания.