— Ты не заслуживаешь ни смерти, ни изгнания, – продолжил за ним Адар. – Драконы – это не просто сила огня и размер плоти. Если бы всё было так, мы ничем не отличались бы от зверей. Горное царство охраняет баланс в мироздании. Чтобы справиться с этим, нужны определённые личные качества. Жестокость и гордыня не из их числа. Поэтому наш отец не в силах справиться с Пустошью.
Горан дружески сжал ладонь Яра своей широкой и смуглой рукой, и все три головы улыбнулись.
— И, что бы ты о себе ни думал, – тихо произнёс Хорсий. – Ты в большей степени дракон, чем многие, кого я знаю. Тебе не хватает лишь веры в себя.
Глава 28. Дитя
Воспоминание растаяло, Горан исчез, словно его никогда и не было, и Яр вдруг увидел перед собой мать. Уставшая и раздражённая, в зелёном платье с богатым шитьём, она стояла в их старом доме на острове и сверлила взглядом сына-подростка.
Дом был большой, но довольно скромный, если помнить о том, что жили в нём не крестьяне или рыбаки, а Морская царевна с отпрыском. Стены и вся мебель деревянные, на окнах шторы со светлой вышивкой, которую Акаста сделала лично. Ни слуг, ни рабов не было. Мать с детства учила Яра выживать своими силами, так как не была уверена в том, как сложится судьба сына после её кончины.
В воспоминании Яр сидел за столом в льняной красной рубахе и буровил глазами резной кубок с водой.
— Пробуй снова, сосредоточься, призови свою магию, – командовала мама. – Представь результат, который хочешь получить. Ты должен быть уверен, что получится. И вода подчинится.
Яру казалось, что он уже совсем позабыл о том дне, но сейчас образы оживали и картинка виделась ясно. Тогда мать ни с того, ни с сего, решила опробовать пятнадцатилетнего сына в своей родной магии воды. Долго объясняла, что к чему, в красках расписывала, как заморозить воду. И потом они несколько часов просидели вот так, у кубка. И ничего не происходило, ведь водной магией Яр, рождённый драконом-доходягой, совсем не владел. Во всяком случае, тогда он верил в это.
— Мам, вообще-то я дракон, какая вода? – не выдержав, огрызнулся подросток, кидая на мать возмущённый строптивый взгляд. – Я огонь-то с трудом подчиняю, а ты мне вообще инородную стихию навязываешь! Ты прекрасно знаешь мой предел, ничего не получится, выше головы я не прыгну. Может быть уже хватит? Что ты дальше придумаешь? Буду прыгать с крыши, чтоб научиться летать? Заставишь цветочек из семечка вырастить? Я не могу подчинять воду! Я не змей! Я даже не совсем дракон!
Мать недовольно поджала губы и разочаровано покачала головой.
— Ты даже не пытаешься, – пробормотала она и вышла за дверь. Подросток зло выругался и рукой перевернул кубок. Вода пролилась, растекаясь по столу, и закапала на пол.
И уже сейчас, будучи взрослым, наблюдая за происходящим со стороны, Яр заметил, как несколько стекающих с края капель превратились в тонкие изящные сосульки, похожие на слёзы.
Как же непросто матери с ним пришлось. Она правда старалась, она верила. Наверное, как и Марья, чувствовала в сыне потенциал. А он и слушать её не хотел, убеждённый в собственной беспомощности.
Мысленно сокрушаясь, Яр вышел за дверь вслед за матерью, и оказался на берегу моря в тот самый день, когда царевна Акаста провела ритуал, заключив свою душу в кольце.
— Но помни, что кольцо – только проводник. Ищи настоящую силу в себе, – сказала мать и протянула руку вперёд, мягко огладив стоящего напротив сына по щеке. Тогда он ещё не знал, что в последний раз видит маму живой. – Я тебя люблю. И всегда буду рядом с тобой.
Настоящий Яр прикрыл глаза, впервые в полной мере понимая смысл последних слов матери.
Ищи настоящую силу в себе.
Мать всегда верила, что однажды сын справится с собой и сможет обуздать сокрытую силу. Она тогда была единственной, кто верил, что эта сила вообще есть. А Яр не слушал. Упрямился, спорил. Считал, что мать просто не может смириться с тем, что родила кого-то настолько беспомощного.
— Я всё исправлю, – шепнул царевич, хоть и знал, что мать всего лишь воспоминание и не сможет его услышать. А когда снова открыл глаза, оказался в тронном зале Горных земель.
Это был день его изгнания после поражения в битве за скалы Градемира. Однако в этот раз Яр почему-то не был сторонним наблюдателем. Он полностью слился с воспоминанием и сам теперь стоял посреди зала, глядя на разъярённого отца.