— Есть очень много чего, что нельзя сделать одному, – деловито заметил мальчик. – Нельзя одному играть в салки. Нельзя самому себе показать, сколько блинчиков по воде можешь пустить. Нельзя…
— Думаешь, кому-то есть дело, сколько блинчиков по воде ты пускаешь? – царевич вскинул чёрные брови. – Коли для тебя это важно, ты можешь показывать их мне.
— Ты и есть я, – отмахнулся ребёнок. – Это не считается. И тебе тоже нет дела, сколько блинчиков я пускаю.
— С чего ты взял, что мне нет до тебя дела?
— Тебе всегда было на меня всё равно, – обиженно ответил малыш. – Ты считаешь, что я глупый и слабый и стыдишься меня!
— Но сейчас-то я здесь, – Яр снова пожал плечами. – Я тебя слушаю.
— Но ты меня не любишь.
— Я и есть ты, – уклончиво ответил царевич, вглядываясь в спокойную рябь воды. Его внутренний ребёнок совсем не был похож на очаровательную девчушку Марьи. Этот был угрюмым, обиженным, даже озлобленным. И требовал невесть чего. Если Яр и правда был таким в детстве, поразительно, как мать вообще его выдерживала.
— И что? – фыркнул мальчишка. – Ты всё равно меня не любишь!
Хотелось спросить в ответ: «А за что тебя любить?», но царевич заставил себя быть терпимее.
— Не бывает, чтобы тебя любили все, – пробормотал он.
— А Марье я нравлюсь! – крикнул ребёнок. – И ты тоже. Она бы хотела с нами дружить. Но ты всё портишь! – малыш раздосадовано швырнул в ни в чём неповинное море ещё один камень. – Почему ты такой?
— Я такой же как ты, – царевич шумно выдохнул. Признавать это было неприятно. – Ты просто осколок моей личности, не забывай.
— Сам ты осколок! – дитя едва не перешло на визг, и Яр невольно поморщился. – Все проблемы из-за тебя! Это ты решил, что у тебя нет магии, поэтому у нас она исчезла! Ты решил, что никто не захочет с тобой дружить, поэтому всех отталкиваешь! Это всё ты! Ты! Ты! Ты!
Глава 29. Истинная форма
— По поводу магии ты прав, – Яр покорно кивнул. Ребёнок был раздражающий, однако не всё, что он говорил, было вздором. – Но в остальном всё сложнее. Тебе сложно понять в силу возраста, но никто не полюбит тебя просто за то, что ты существуешь. Мама любила, да. Но посторонние – это другое дело. Ты для них никто. Отец от тебя отказался. И самой большой твоей глупостью было попытаться заслужить его любовь. Всем было бы легче, если бы ты осознал, что не нужна тебе ничья любовь, понимаешь? И с остальными так будет. Ты должен будешь соответствовать их ожиданиям, подстраиваться, наступать самому себе на горло, должен будешь заслуживать их любовь. Ты думаешь, это сделает тебя счастливым? Ну, дерзай. Скажи, чем ты можешь заслужить любовь?
— А ты?! – крикнул мальчишка. Его маленькое личико раскраснелось от злости, а карие глазки полыхали не хуже, чем у разъярённого Аспида. – Ты чем заслужил любовь Марьи? Тем, что почти утопил её в озере?
Эта тема всё ещё была больной, и Яр нахмурился, подбирая слова. Он пришёл сюда разобраться с самим собой и обуздать магию. Отступать было некуда.
— Марья нас не любит, мы едва знакомы, – наконец пояснил юноша. – Мы нужны ей, чтобы заточить Кадеса магией кольца. Она бы справилась и без нас с тобой, но с нами просто получится быстрее. Если мы, конечно, как всегда, не испортим всё в последний момент, – Яр горько усмехнулся. – Она спасала нас на протяжении всего пути просто потому, что она хороший человек. Она бы повела себя так с любым, кто оказался бы на нашем месте. И в Равнину она нас позвала, потому что пожалела. Но никто не начинает с кем-то дружить из жалости. Это не дружба, это скорее покровительство. Ты понимаешь? Она не хочет с нами дружить в том смысле, в котором ты это себе воображаешь.
— Ты дурак?! – искренне поразился ребёнок. – Конечно, она не хочет с нами дружить! Она же лезла к тебе целоваться! Она хочет, чтобы мы стали её женихом!
— Тебе ещё рано об этом думать, – Яр покачал головой, решив, что объяснять ребёнку о телесных потребностях мальчиков и девочек будет неуместно.
— Я не маленький! – запротестовал малыш, который стоя едва ли дотянулся бы макушкой царевичу хотя бы до пояса. – И понимаю гораздо больше, чем ты, потому что ты дурак!