Яр хотел-было что-то ответить, но мальчик вдруг расплакался и отвернулся к воде, крохотными кулачками размазывая слёзы по пухлым щёчкам.
— Ты сам меня не любишь, и другим не разрешаешь меня любить! – задыхаясь от собственных слёз, выдавил ребёнок. – Ты такой же, как все остальные! Как тётя Асмуд, как наш отец!
— Ты привыкнешь, – царевич холодно пожал плечами и тоже отвернулся к воде, совершенно не понимая, как вести себя дальше.
Мальчик снова схватил крупный камень, но в этот раз швырнул его не в воду, а в свою глупую взрослую копию. Яр ойкнул от неожиданности и схватился за голову, удивлённо уставившись на неожиданно воинственного ребёнка.
— Не хочу я ни к чему привыкать! – заорал малыш. – Я хочу, чтобы меня любили! И сам кого-нибудь хочу любить! Я хочу друзей и семью, как у всех!
— Какую семью? – царевич едва не застонал от беспомощности. Переспорить это неугомонное создание, казалось, было просто невозможно. – У мамы была семья. Она родила нас с тобой. Много счастья ей это принесло?
— Да! – уверенно заявил ребёнок. – Потому что она нас любила, а мы любили её! Мама никогда не считала нас ошибкой! Так думаешь только ты! – он снова схватил камень и швырнул во взрослого, на этот раз попадая в широкую грудь.
— Ну ладно, всё, успокойся, – попросил царевич, ловко поймал брыкающегося мальца, и прижал к себе, старательно делая вид, что не замечает, как тот старательно бьёт и пинает его по рёбрам и всему остальному. – Всё наладится, – пообещал Яр. – Я научусь тебя любить. И сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Прости, что так долго не приходил к тебе.
Постепенно дитя успокоилось. Вначале просто затихло, а потом, кажется, даже перестало реветь. И юноша подумал, что и правда был несправедлив к нему. Что дурного в том, что ребёнок хочет быть любимым? Хочет получить то, чего ему не хватало с самого рождения.
— Я буду тебя навещать, – сказал Яр, поглаживая малыша по волосам. Точно так же, как когда-то, утишая, гладила его мама.
— Ты обещаешь? – мальчик вскинул голову и его красные от слёз карие глазки встретились с глазами царевича.
— Да, обещаю. Я исправлюсь. И постараюсь больше не быть дураком.
— Будешь меня слушаться? – мальчик широко улыбнулся, и Яр не сдержал ответной улыбки.
— Я буду прислушиваться к тебе, – поправил он.
— Тогда я буду тебя ждать.
Царевич в последний раз потрепал детёныша по волосам и поднялся на ноги, уверенно зашагав прочь. На этот раз он оказался в доме Старухи и снова наблюдал за всем со стороны.
С перевязанным плечом Яр из воспоминания сидел на лавке, рядом с ним встревоженная и растерянная застыла Марья. Рыжий отсвет от пылающих магическим огнём глаз человеческого черепа отражался на растрёпанной после сна золотой косе царицы и на молодом красивом лице, усыпанном россыпью светлых веснушек.
— Я бы хотела узнать тебя лучше, – тихо проговорила царица, чуть подаваясь вперёд. – Если ты мне позволишь.
Она быстро оглядела замершее под маской равнодушия лицо юноши, будто искала там что-то. Но, ничего не обнаружив, наклонилась вперёд и осторожно коснулась нежными розовыми губами его скулы. Затем спустилась к щеке, поцеловала уголок рта.
Наблюдая за этим со стороны, Яр только покачал головой. Тогда он совсем не ожидал подобного. В начале замер испуганно, как олень, вдруг заметивший охотника. Потом вдруг осознал, вскочил на ноги, ринулся прочь. Со стороны это выглядело жалко.
— Я уже просил тебя не играть со мной! – крикнул царевич из воспоминания. – Это жестоко, ты понимаешь? Сначала подложила меня под Старуху, теперь это! Кто я вообще по-твоему? Не знаю, как в Равнине, а в Морских землях хватает, как девочек, так и мальчиков для утех, которые за пару золотых с тобой бы не только Лес прошли, но и вырываться из лап Старухи не стали! Ты меня, кажется, с ними спутала!
А почему она должна была понимать, что царевичу её действия кажутся жестокой игрой? Для неё это прихоть, сиюминутный каприз. Они долго были наедине, не раз спасали друг другу жизнь. Видели друг друга полностью или частично обнажёнными, в конце-то концов. Показывали друг другу потаённые уголки подсознания. Немудрено, что чувства в итоге стали слишком сложными и запутанными.