Когда царевич снова пришёл в себя, вокруг него бушевала битва. Марья сражалась на мечах с Иваном, тесня его к открытому широкому балкону, а Кадеса атаковал неизвестно откуда взявшийся Дух Леса.
На Яра никто не обращал решительно никакого внимания. Юноша прислушался к себе и постепенно понял, что, потеряв сознание, невольно спрятал сам себя магией, как тогда на реке прятал себя и Марью от разгневанных русалок.
Юноша осторожно поднялся. Тело не слушалось, не до конца выведенная печать проклятья горела огнём, но Яр понимал, что сейчас настал тот самый момент, которого он ждал. Марья уже загнала Ивана в угол. Тот что-то болтал, отражая удары, но нападать то ли боялся, то ли не хотел, и потому проигрывал. Кадес, напротив, атаковал Лесного Духа очень яростно, используя всю свою страшную силу. И Дух быстро сдавал позиции.
Всё ещё не совсем понимая, как пользоваться врождённой магией сокрытия, Яр просто сосредоточился на том, что хочет быть незаметным, и двинулся в сторону царя Пустоши. Он подкрался к мужчине со спины уже почти вплотную, когда встретился взглядом с горящими безумным зелёным светом глазами Духа Леса.
Дух одобрительно улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой, от которой его лицо сделалось совсем молодым, а потом сместил в сторону меч, намеренно открываясь перед противником.
Кадес тут же пронзил его тело мечом. Дух стал оседать и встал на колени, изо рта его хлынула кровь, а собственный меч, вобравший всю силу Леса, растаял в дуновении ветра.
Дух крепко сжал пальцами вонзившееся в грудь лезвие, словно собирался его достать. Из порезанных ладоней хлынула кровь.
— Мы ещё встретимся, милый друг, – ласково, почти любовно проговорил Кадес и наклонился вперёд, вгоняя лезвие меча ещё глубже, пока остриё его не показалось из спины Духа. Кровь хлынула изо рта мужчины сильнее, и тот закашлялся. – И в следующий раз я посажу тебя на цепь, как и обещал, – с какой-то нездоровой нежностью пообещал царь Пустоши.
Дух Леса болезненно приподнял брови и протянул к своему убийце дрожащую окровавленную руку. Лицо умирающего стало растерянным и жалобным, как у ребёнка. Он шевелил губами, силясь что-то сказать, и багровые пузырьки крови надувались и лопались, стекая по подбородку. От этого вида у Яра сжалось сердце.
Кадес склонился ещё ниже и замер в нескольких сантиметрах от лица Духа, прислушиваясь.
— Я был всего лишь отвлекающим манёвром, – выдавил из последних сил Дух, и его окровавленный рот растянулся в жуткой безумной улыбке победителя. – Обернись, дурень…
Договорив, Дух развеялся ветром, будто и держался только ради того, чтобы бросить царю Пустоши в лицо эти последние слова. Кадес выпрямился и обернулся, совсем не ожидая подвоха. Яр вынул его поясной кинжал, тот самый, которым хранитель пятого Закона совсем недавно выводил на спине пленника сложную вязь проклятья, и, не раздумывая, по самую рукоять вогнал кинжал в сердце Кадеса, только теперь позволяя царю заметить себя.
Кадес поражённо опустил взор бледно голубых, словно присыпанных снегом, глаз на кинжал в своей груди, потом удивлённо посмотрел на царевича, и рухнул на пол, теряя сознание. Яр повалился на мужчину сверху, продолжая вдавливать кинжал в его грудь и надавил всем своим немаленьким весом, ломая противнику ноги. Умереть Кадес не мог, как и Дух Леса. Только вот Дух вновь воплотится в своём Лесу, а царь Пустоши вскоре очнётся прямо здесь. И второй раз вряд ли так просто позволит себя одолеть.
Царевич поднял глаза на Марью. Она стояла с мечом в руке уже на балконе и смотрела на Яра с не меньшим удивлением, чем до того Кадес. Иван был безоружен, он замер за спиной царицы, вжавшись всем телом в парапет и поражённо хватал ртом воздух.
Прежде, чем царица пришла в себя, раздался драконий рёв, и над балконом выросли три огромные багровые головы. Левая, которая единственная была увенчана рогами, раскрыла широкую пасть и одним махом откусала Ивану голову, а заодно и почти половину тела.
Всё это, если считать с момента, когда Кадес рухнул на пол, заняло не больше пары секунд. Марья быстро обернулась, взмахнула мечом и отсекла от бившегося в конвульсиях тела несостоявшегося жениха руку, ловко сняла с неё кольцо и кинула Яру.
Ловить Алатырь всё ещё закованными в кандалы руками было непросто, но царевич справился. Кольцо в его ладонях блеснуло знакомым магическим светом, признавая хозяина, и юноша надел артефакт на палец царя.