Адар, увенченная рогами левая голова Горана, разорвал царевича Пустоши прямо у Марьи на глазах. А потом она сама отрубила Ивану руку, чтобы скорее добыть кольцо. Что теперь чувствовала царица, глядя на эти жуткие останки? Сожаление? Утрату? Боль?
Яр тоже помнил Ивана ребёнком. Златовласым смешливым мальчуганом, который играл с чёрным котёнком, держась за один край бледно-голубой ленточки, хлопал в ладоши, приговаривал, какой котёнок хорошенький и пушистый.
Иван казался добрым и светлым мальчиком. Открытым, весёлым. Когда всё переменилось? И переменилось ли вообще? Он ведь уже тогда знал, кто его отец. Кадес сманил его на тёмную сторону позже? Или не было никакой тёмной стороны? Просто разные взгляды на понимание добра и зла?
Мир ведь не чёрно-белый, он намного сложнее. Даже страшнее в каком-то смысле. Кадес проиграл, и его сын умер за свои идеалы. Может, навязанные отцом, а может, и правда свои. Кто теперь посмеет говорить об этом с уверенностью? Ивана уже не спросить.
Кто-то назовёт его пешкой в чужой игре, кто-то ещё одним коварным злодеем, водившим всех за нос, кто-то героем. А кем он был на самом деле? Быть может, всё тем же смешливым златовласым мальчиком с добрым сердцем и чистой наивной душой, который умер раньше, чем успел повзрослеть, возмужать, стать чьим-то мужем, отцом. Мальчиком, который хотел изменить мир, сделать его лучше, правильнее, чище. Избавить от войн и распрей. Может, он и правда верил, что действует во благо?
Яр остановился в шаге от Марьи и осторожно коснулся её плеча, желая вывести из оцепенения. Плечо было холодным и влажным от крови Ивана. Марья не вздрогнула, словно сама окаменела вместе с Кадесом.
— Ты как? – тихо спросил царевич, совершенно не представляя, что вообще говорят при таких обстоятельствах.
— Я не знаю, – шепнула девушка, и то, что её губы смыкались и размыкались, произнося слова, то, как вздымалась от дыхания её грудь, казалось чудом или каким-то мороком. Словно фарфоровая кукла вдруг ожила, обрела девичий голос, но всё ещё не могла шевелиться.
Горана уже нигде видно не было. Видимо, армия Леса и Гор смогла прорваться в самую Пустошь, просто сражения не было ни видно, ни слышно из-за магии этих земель, которые заставляли каждого чувствовать себя одиноким. А теперь, когда Кадес пал, Горан, наверное, отправился к своим людям с радостной вестью. Или к отцу с докладом.
— Мне жаль, что так получилось с твоим женихом, – слово «жаль» слетело с языка царевича быстро и необдуманно. И едва оно воплотилось в речь, Яр едва не поморщился от того, насколько оно было сейчас неуместным.
«Жаль» – это не то слово, которое можно было говорить невесте, замершей над разорванным в клочья телом её жениха.
— До сих пор не могу поверить, – пробормотала Марья. – Я знала его с самого детства, мы вместе росли.
— Я даже вообразить не могу, что ты сейчас чувствуешь, – честно признался царевич. – Скажи, если я могу чем-то помочь.
— Я тоже не понимаю, что чувствую, – царица шумно выдохнула и вдруг отмерла, вздрогнула всем телом и обернулась к Яру. – Печать проклятья… Я была готова позволить Кадесу сделать это с тобой, – пробормотала девушка и виновато посмотрела на юношу.
— Я сам просил тебя об этом, – царевич пожал плечами. – Но я рад, что всё обошлось.
— Мне казалось, что я умру на месте, когда ты кричал, – глаза девушки снова стали яркими, словно лёд, сковывавший их прежде, растаял, и голубая гладь воды подёрнулась рябью. По бледной щеке скатилась слеза. – Мне казалось, что моё сердце разорвётся и просто не выдержит. Я не должна была приводить тебя сюда!
Она возвысила голос, едва не сорвавшись на крик, и быстро наклонилась вперёд, прижимая мокрое от слёз лицо к груди юноши. Руки его всё ещё были скованы кандалами, поэтому обнять Марью в ответ царевич не мог, и лишь прижался щекой к её златовласой макушке. Она пахла дымом и кровью.
— Прости! – сквозь слёзы выдавила царица. – Сначала я думала лишь о том, что твоё кольцо поможет раз и навсегда запереть Кадеса, переживала, что Морская царица не захочет делать подобный артефакт и помогать, так как прежде она уже отказывала мне! А потом… Потом мне уже просто страшно было тебя отпускать! Я знала, что не смогу тебя здесь защитить, но всё равно заставила идти за собой! Это было нечестно! Если бы Кадес успел закончить проклятье, я бы никак не сумела помочь! Твоя душа навечно осталась бы погружённой в страдания!