Дракон снова недовольно фыркнул, потом шумно выдохнул и красноречиво посмотрел на девушку.
— Хорошо, я отвернусь, – пообещала Марья, демонстративно зажмурилась и повернулась к Яру спиной. Тот вновь прорычал что-то в ответ, затем послышались копошение, шелест ветвей и, наконец, человеческий голос царевича.
— Всё, оборачивайся, – как-то обречённо проговорил он. Марья послушно обернулась и окинула взглядом Лес, не сразу замечая юношу, черноволосая голова которого едва виднелась из-за густой поросли кустов.
— Ваше Высочество, – царица укоризненно сощурилась. – Ну полно стесняться! У меня не столь острое зрение, чтобы осмотреть вашу рану сквозь листву и ветки! И потом, – она игриво усмехнулась и в голубых глазах заплясали озорные смешинки. – Насколько мне известно, драконы вовсе не приучены стесняться наготы! В истинном своём обличье ты ведь не носишь одежду! Так какая разница?
— Я рос в Море, а не в Горных землях! – недовольно напомнил Яр, хмуря тёмные брови.
— Но ты же дракон, а не рыбка! – продолжая улыбаться, заметила Марья. – Выходи!
— Ладно, – царевич прикрыл на секунду глаза, успокаиваясь, и всё-таки вышел. Крепкое мускулистое тело ниже шеи почти полностью покрывала блестящая белая чешуя, она же скрывала то, что, по всей видимости, так боялся показывать юноша.
— Милый костюмчик, – царица удивлённо вскинула брови. – Тебе очень идёт!
— Не насмехайся, прошу тебя, – Яр устало поморщился. – Рана ещё болит, но, скорее, как ожог, я чувствую от неё жар. И магия Кадеса в ней есть, ты права. Я её блокирую, но мне сложно сказать, насколько это серьёзно. Я раньше с таким не сталкивался, это же не просто какой-нибудь яд.
— С таким вообще мало, кто сталкивался, – Марья как-то обречённо выдохнула и провела рукой по своим волосам. – Дай мне посмотреть.
Яр подошёл ближе, убрал чешую с верхней части тела и развернулся, показывая израненную спину, перепачканную в пыли и блестящей тёмной крови, густыми маслянистыми каплями, стекающей вниз к пояснице.
— Сильно болит? – царица осторожно накрыла рану ладонью, прислушиваясь к пульсирующим внутри потокам чужой магии. Чёрная, вязкая, она бурлила и шипела, как раскалённая лава. Но вглубь тела не шла, что уже радовало.
— По сравнению с тем, какого было пока Кадес рисовал метку, можно сказать, что совсем не болит, – пробормотал юноша, однако от Марьи не укрылось, каким тяжёлым стало его дыхание, едва девушка коснулась раны рукой.
— А если не храбриться? – хмуро уточнила царица.
— А я не храбрюсь, – Яр пожал плечами и тут же зашипел, не сдержавшись от того, что ладонь Марьи несильно мазанула по проклятой метке.
— Оно и видно! – сердито буркнула девушка. – Ты уже сегодня нагеройствовался, хватит. Скажи честно, что чувствуешь?
— Ощущения примерно такие же, как когда я прижигал себе рану у старухи, – нехотя поделился царевич. – Только…
— Только что? – поторопила Марья.
— Только хуже, – на грани слышимости выдохнул он. – Боль не только на поверхности кожи, а изнутри. Но не очень глубоко, только рядом с меткой. Выглядит очень страшно?
— Вот уж внешний вид тебя сейчас точно должен меньше всего волновать, – царица едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. – Ладно, поступим так, – она шумно выдохнула и на мгновение замолкла, будто на что-то решаясь.
— Ты меня пугаешь, – признался Яр.
— Ты уже говорил, – раздражённо фыркнула девушка. – Не переживай, насиловать я тебя никогда не планировала. И вообще, меня сейчас куда больше заботит твоя рана, чем твоё тело, что бы ты там обо мне ни думал.
— Я не об этом, – царевич густо покраснел и стыдливо опустил глаза, хоть Марья и без того не могла их увидеть. – Я говорю о твоём затянувшемся молчании. Что ты собираешься делать?
— Знаю, что о молчании, – царица осторожно погладила его свободной рукой по здоровой части спины, местами всё ещё усыпанной светлыми чешуйками, похожими на перламутровую внутренность морской раковины. – Я вытяну из тебя столько магии Кадеса, сколько смогу. Только мне нужно будет её куда-то слить… Погоди минутку.